Далее. В СССР официальные научные исследования масонства, выходящие за рамки XVIII века, не допускались [103; с. 205]. Автор книги, О. Соловьёв, испытал этот запрет на себе, не получив разрешения на издание работы по истории русского масонства до 1917-го года. Причём оказалось, что запрет исходил от самого Андропова [103; с. 205]. Возможно, Андропов согласовал свой запрет с главным идеологом – масоном Сусловым [90; с. 263]. Да, я тоже не видел в книжных магазинах книг о масонстве как в России, так и за рубежом.
Другими словами, масонство в России было только в XVIII веке и было ликвидировано с разгромом восстания декабристов. А дальше была «классовая борьба». Считалось, что и у Февраля, и у Октября были некие «объективные причины». Этому бреду и сегодня учат в школах. Понятно, что ни о каких «масонах» и «орденах» не может быть и речи.
Например, при очередной встрече с руководством КГБ главный редактор «Литературной газеты» А. Чаковский попросил помочь с материалами о масонах в СССР. «А у нас масонов нет», – последовал ответ. Как выяснилось, в КГБ этой темой не занимались.
Думаю, Чаковский не просто так задал этот вопрос – он, видимо, знал, что в СССР масоны есть.
В 1972 г. исследователь масонства В. Старцев принёс в издательство «Наука» рукопись книги «Загадка “Астреи”», но получил отказ [258; с. 275]. Даже такой «свой человек» как Эрнст Генри не смог опубликовать в том же году статью «Эволюция международного масонства», которая уже была сдана в набор. Он смог опубликовать её только в сборнике в 1976 году [258; с. 275–76].
В 1980 г. в самиздате появилась книга А. Иванова «Логика кошмара». В ней автор утверждал, что в 1953 г. в стране произошёл масонский переворот. Книга была изъята, а автор был осужден [258; с. 278]. Помните слова Пастернака о «новых ложах»?
О его связях с венским Институтом Гвишиани я уже говорил.
Итак, в 1951-м, Второго секретаря ЦК КП Карелии переводят инструктором ЦК. Перевод осуществляется явно не без участия Секретаря ЦК Куусинена. В ЦК Куусинен курировал вопросы, связанные с отношениями с зарубежными компартиями. О том, что их руководство было масонским, я писал (см. книгу «Кто выиграл во Второй мировой войне», гл. 11, раздел «Сионизм и масонство в Восточной Европе»).
Андропову было поручено курировать Северо-Западный регион РСФСР. Весной 1953 года Андропова переводят в МИД в Четвёртый Европейский отдел, курировавший соцстраны Восточной Европы. Ясно, что не без помощи Куусинена Андропова назначают послом в Венгрию, где Хрущёв и Тито готовят революцию.
В 1957 Андропова отзывают из Венгрии (сделал дело!) и назначают зав. отделом ЦК, курировавшим соцстраны (готовить революции у «союзников»!) Его непосредственным начальником стал Куусинен. С 1961 г. он член ЦК. В 1962 г. избирается Секретарём ЦК по международным вопросам. То есть назначается на должность, которую ранее занимал Куусинен. 19 мая 1967 года Андропова, по настоянию «архитектора реформы» Косыгина, назначают Председателем КГБ [фильм «Юрий Андропов», ОРТ, декабрь 2003]. Это выдвижение поддержал Суслов. В том же году начальником Управления кадров КГБ Андропов назначает Виктора Михайловича Чебрикова.
Итак, в 1962 г. Андропов «избирается» – т. е. назначается Секретарём ЦК по международным вопросам (Отдел соцстран). Он формирует вокруг себя коллектив консультантов, личные данные которых весьма своеобразны. В эту группу входили Бурлацкий (руководитель группы консультантов, ему принадлежит термин «развитой социализм» [358; с. 94]), Арбатов, Бовин, Шахназаров, Бурлацкий, Богомолов, Вольский и Примаков.
В 2007 г. издательство «Аст» издало книгу А. Колесникова «Спичрайтеры». Вот, например, на стр. 121 он пишет: «В главном, в принципиальном спичрайтеры, консультанты, советники вождей были правы: немного раскачать систему, мощную и тяжеловесную, как дом сталинской архитектуры, можно было не столько снизу, сколько сверху, то есть почти исключительно методом стимуляции её интеллектуальной эволюции, исходящей от “пятой колонны” внутри серого здания на Старой площади». То есть «пятая колонна» со Старой площади постепенно «раскачивала систему». «Они были теми самыми “детьми XX съезда”, “шестидесятниками”» [358; с. 55].
Советник Брежнева Александр Мурзин говорил: «Некоторые спичрайтеры называли себя “легальными диссидентами”. Мол, мы в отличие от обычных диссидентов, не ходили с плакатами, от которых толку никакого. Зато могли, хоть на сантиметры, продвигать изменения в стране. Хотя это ж такая непробиваемая стена» [358; с. 54].
Главный редактор «Комсомольской правды» Борис Панкин вспоминал слова Эрнста Неизвестного: «Нигде не видел сразу столько антисоветчиков, как в ЦК» [358; с. 60].
Предложение создать группу советников в Отделе соц-стран Фёдору Бурлацкому сделал, по поручению Андропова, его зам. Лев Толкунов (будущий главный редактор «Известий»).
Бурлацкий: «Мне очень импонировала мысль собрать группу интеллигентных людей и оказывать влияние на реформы в стране» [358; с. 102].
