Ципко говорит правду, когда вспоминает Андропова, который не позволял ему направлять в архив КГБ записки. Последний раз я встретил Ципко в Вашингтоне, когда в 1990-м работал советником посольства. Тогда ЦК уже рухнул, там никого не было. Всю шифропереписку запретили посылать в ЦК ещё в конце 1988 года.
Корр.: Получается, что Горбачёв просто добивал систему?
– Горбачёв – это тряпка, пешка, вообще ничто. За распадом СССР стояли наследники Андропова. То есть были созданы условия перехода от той системы, в которой мы жили, к западному образцу.
Корр.: Зачем им понадобилось уничтожать страну?
– Расскажу вам в ответ небольшую историю из жизни. В октябре 1974 года, когда я был в Ливане, работал на должности первого секретаря посольства, у меня умерла мать. Я полетел в Новосибирск на похороны. На обратном пути я позвонил Вадиму Румянцеву, которого тогда сделали заместителем заведующего в ЦК. Он позвал к себе. В гостях у него были Примаков с супругой. А тогда Примаков был членом редколлегии газеты “Правда”. Что такое газета “Правда” в те годы? Если появлялась маленькая негативная заметка про чиновника, то его сразу снимали с должности. Вдруг я слышу от Примакова: “Социалистическая система себя изжила. Надо от неё отходить и начинать жить как на Западе”. (Это 74-й год! –
И тут я вступаю в пререкания с Евгением Македоновичем. В те годы у него было такое отчество… Когда я в 1975 г. приехал к Примакову, он сказал мне: “Слава, зови меня теперь Евгений Максимович”.
Корр.: Он поменял отчество?
– Да, это уникальная вещь в его биографии. Личность Примакова законспирирована до предела и по сей день. Я считаю, что он являлся главной действующей фигурой, которая завершила план Андропова по переустройству Советского Союза. Говоря простым языком, Примаков был смотрящим за процессом – все эти годы…
Механизм “перестройки” осуществлялся сторонниками Примакова вне КГБ, частично привлекая оттуда кадры, которые Андропов лично создавал. Ведь Андропов тоже пришёл в КГБ и ЦК не с пустого места. И здесь интересно рассмотреть корни самого Андропова.
Корр.: Кстати, о корнях. Какие факторы способствовали карьерному взлету Андропова?
– Андропов же был первым секретарём ЦК комсомола Карело-Финской ССР. За ним стоял Отто Куусинен. А с кем был связан Куусинен? С генерал-лейтенантом госбезопасности Евгением Питоврановым. Это “отец” всех андроповых, Примаковых и других деятелей “перестройки” (О Питовранове я ещё скажу. – А. С.).
Итак, отчество у него – Македонович, которое он носил до 1975-го и все (кто надо, разумеется) об этом знали. Но если у человека такое странное отчество, то правда ли всё остальное – имя, фамилия, место рождения?
Ведь сегодня пишут, что его отца звали:
1. В мемуарах Примаков написал так: “Фамилия моего отца Максим Немченко – об этом рассказала мне мать. Я его никогда не видел. Их пути с матерью разошлись, в 1937 г. он был расстрелян. Я с рождения носил фамилию матери – Примаков”. Но это пишет сам Примаков – а джентльменам надо верить на слово…
2. Он родился в 1929 году. Его отцом был известный литературовед Ираклий Андронников; он не признал сына, но помог матери, Анне Яковлевне, обосноваться в Тифлисе, где ей сразу после переезда из Киева дали две комнаты в бывшем доме царского генерала. На этом участие Ираклия Луарсабовича в судьбе сына не закончилось [ «Завтра», 1999, сентябрь, № 36].
3. По другой версии – его фамилия Киршблат. Со слов родных, Давид Киршенблат всё же имел отношение к Евгению. Он рано потерял супругу и женился на гувернантке своих двоих детей – Фаине, у которой была сестра Хана – мать Примакова. Поскольку у мамы Жени была лишь 11-метровая комната в коммунальной квартире, он рос в доме у тети.
Ясно, что это – специальное запутывание биографии. В принципе, понятно, почему он изменил отчество – постоянно возникало бы много вопросов, что это за имя такое – Македонии? А как его фамилия? А как зовут “Евгения”? А вопрос об имени потянул бы много и других нежелательных вопросов…
Далее всё верно: в 1948 г. Примаков поступил в Московский институт востоковедения. Затем – в аспирантуру экономического факультета МГУ. После поступает на работу в Госкомитет по телевидению и радиовещанию и через 9 лет становится Главным редактором Главного управления радиовещания на зарубежные страны. Без сомнения, в карьерном продвижении ему помогли родственные связи его жены – в 1951 г. Примаков женился на студентке Грузинского политехнического института Лауре Васильевне Харадзе (1930–1987), приёмной дочери генерала НКВД М.М. Гвишиани и, соответственно, сестре Джермена Гвишиани.
В 1962 г. он получает должность обозревателя газеты «Правда».
