Я шел в паре с Коррешем, но, когда мы пробирались по улицам, тролль держался до странности тихо. Сперва я думал, что он просто боится потерять из поля зрения вервольфа, но потом это молчание стало меня почему-то угнетать. Я всегда уважал Корреша как одного из самых нормальных, уравновешенных членов нашей пестрой компании, и именно поэтому теперь у меня складывалось впечатление, что ему все это предприятие как-то не по душе.
— Тебя что-то беспокоит, Корреш? — спросил я наконец.
— Хм-м-м? О. Да в общем-то нет. Просто я думал…
— О чем?
Тролль издал легкий вздох.
— Я размышлял о нашем противнике, об этом Вике. Знаешь, судя по всем рассказам, он порядком изобретателен, на свой лад.
Это меня слегка ошарашило. До сих пор я готов был считать нашего врага-вампира всем, чем угодно, от занозы в пятке до злого рока. Мне и в голову не приходило изучить его методы.
— И из чего же ты делаешь такой вывод?
Тролль поджал губы, собираясь с мыслями.
— Посмотри, как он все это время действует. Сколько мы его знаем, он находится в бегах… сперва от деволов, а потом от Ааза, который мастер ловить беглецов, коли поставит себе такую цель. Так вот, если допустить, что Вик и в самом деле мозг шайки, он оказался довольно шустрым, когда, воспользовавшись безнадзорным пребыванием в приемной, сбежал через заднюю дверь. Он не мог спланировать этого заранее, даже зная о двери. Вероятно, у него был на уме какой-то иной план, а новое решение он уже принял на месте.
Мы остановились на миг, давая небольшой группе вампиров перейти перекресток впереди нас.
— Так вот, в большинстве случаев на этом бы все и закончилось, но они ухитрились свалить ответственность за свой побег на тебя с Аазом, и твой партнер был вынужден броситься в погоню, — продолжал Корреш. — Не имея никаких данных для расчетов, кроме вашей репутации, Вик не только правильно заключил, что за ним обязательно будет погоня, но также и сумел заметить слабость Ааза и воспользоваться ею для того, чтобы повесить на него убийство, и сделал это очень правдоподобно… опять же, не самая легкая задача, особенно если учесть, что для этого ему потребовалось убедить и подучить двух соучастников.
Все это отнюдь не способствовало моему душевному покою. Мне и так было достаточно трудно смириться с тем, что мы вообще охотимся на вампира — существо из разряда тех, кого я обычно стараюсь избегать, — а если он к тому же еще и хитер и изобретателен… Но тем не менее я давно усвоил, что игнорировать неприятные элементы операции — не лучший способ к ним подготовиться.
— Продолжай, — сказал я.
— Ну, — вздохнул тролль, — когда вы наткнулись на его укрытие у Ав-Авторов, он не ударился в панику, а стал выжидать и вызнал о твоих планах, все это время пользуясь информацией о тебе из первых рук, а затем так выбрал момент для своего бегства, что захватил вас врасплох.
Я переварил этот малоприятный довесок к быстро растущей куче фактов.
— Ты действительно думаешь, что он оценивал меня и мои возможности?
— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Он не только определял твое умение и решимость, но, основываясь на этих наблюдениях, достаточно успешно предугадал твои действия, чтобы дождаться, когда вы извлечете Ааза из тюрьмы, и поднять тревогу… исключительно смелый ход, если учесть, что он рисковал быть узнанным, из-за чего полетело бы к чертям спровоцированное им липовое обвинение.
— Смелый или отчаянный, — задумчиво произнес я. — Вероятно, именно поэтому он, прежде чем включать сирену, подождал, пока мы действительно не освободим Ааза и не начнем спускаться. Если бы мы скрылись целыми и невредимыми, то ложное обвинение опять же потеряло бы всякий смысл, но в этом случае он бы ничем не рисковал.
— Будь по-твоему, — пожал плечами тролль. — Конечный вывод все равно таков: нам предстоит разгрызть твердый орешек. Можно только гадать, что же он предпримет, когда мы настигнем его на этот раз.
— Если он таков, каким мы знали его до сих пор, нам, возможно, придется туго.
Корреш бросил на меня быстрый взгляд искоса.
— На самом-то деле я думал, что туго придется даме твоего сердца… если он сумел заметить твои чувства к ней.
Я начал было возражать, но затем до меня дошел смысл его гипотезы, и смущение уступило место озабоченности.
— Они действительно так очевидны? Ты думаешь, он мог их заметить? Если так, то Луанне уже досталось за контакт с нами.
— Твои чувства из тебя так и прут, это видно невооруженным глазом всякому, кто тебя знает, — покачал головой Корреш. — А что до тех, кто наблюдает за тобой впервые… просто не знаю. Скорее всего он мог догадаться об этом из-за имеющихся у тебя сведений… ну, например, тебе известно его имя. Такие данные должны откуда-то исходить, хотя есть ничтожный шанс на то, что при твоей нынешней репутации он решит, будто ты извлек их из какого-то магического источника.
Я едва слышал его. Все мои мысли кружились вокруг Луанны. Она могла пострадать, в общем, по моей вине. Меня захлестнуло волной отчаяния, когда я почувствовал руку на своем плече.
