— Только через мой труп, — встал на дыбы мой партнер. — Да и чему такому уж особенному, чего не знаю я, он может научиться у тролля?
— Я мог бы научить его не ловить птиц для деволов за десять золотых, — усмехнулся тролль, подмигивая сестре. — Этой частью его образования ты, кажется, пренебрег.
— Вот как! — ощетинился Ааз. — Ты собираешься учить его устанавливать цены? Как насчет того случая, когда ты наладил родную сестру украсть слона, не потрудившись проверить…
И они снова завели свою волынку. Слушая, я невольно размышлял о том, что хоть и приятно знать глубину чувств своих друзей, но гораздо уютнее ощущать ее за привычным взаимным подтруниванием. Открытую искренность по большей части труднее принять, чем дружеский смех.
К тому времени, когда появился Вильгельм с нашими личинами, все, в общем, опять вернулось в нормальное русло… оно и к лучшему, так как процесс маскировки оказался испытанием чувства юмора для всех участников.
Пока я не связался с Аазом, мне никогда не доводилось притворяться кем-либо, кроме самого себя. И поэтому я никак не мог знать, долго ли требуется надевать физическую личину, не прибегая к магии. К тому времени, когда мы покончили с этим, я приобрел новое уважение к обретенному умению, не говоря уж о настоящей тоске по измерению… любому измерению с мощными силовыми линиями для работы.
Большую помощь оказала Тананда, пустив в ход опыт своей работы в Гильдии Убийц. Она взяла на себя руководство нашими новыми ролями.
— Выпрямись, Гвидо! — командовала она, и в голосе ее угадывалось раздражение. — Ты ходишь словно гангстер.
— Я и есть гангстер! — проворчал в ответ телохранитель. — К тому же чем плоха моя походка? Она довела нас до тюрьмы, не так ли?
— Тогда тебя не искало полгорода, — возразила Тананда. — Кроме того, ты мог сам выбирать себе маршрут. Мы не знаем, где затаился противник. И в этой охоте нам придется проходить сквозь толпы, а с такой походкой можно и впрямь дойти до тюрьмы. Искусство переодевания на девяносто процентов состоит в умении двигаться, как твой персонаж. А в данный момент ты двигаешься так, словно ищешь, с кем бы подраться.
— Попробуй ходить, как Дон Брюс, — предложил я. — Он ведь тоже гангстер.
За это я заработал мрачный взгляд, но мой телохранитель попытался следовать инструкциям, ступая на каблуки и семеня ногами.
— Уже лучше, — одобрила Тананда, оставив Гвидо гарцевать взад-вперед по кабинету с хмурым выражением лица.
— Как у нас получается?
— Паршиво, — доверительно сообщила она мне. — Это занимает куда больше времени, чем должно бы. Желала бы я видеть здесь побольше зеркал… черт, любые зеркала не помешали бы.
Лишь начав снаряжаться, мы сообразили, что Диспетчер вообще не держал зеркал. По его словам, зеркала в среде вампиров были непопулярны, да и не нужны. В итоге нам не оставалось ничего иного, кроме как проверять грим и костюмы друг друга, и труд этот был бы титаническим даже при менее ранимых самолюбиях.
— Как мои зубы? — спросила Маша, выставив передо мной голову и открыв рот.
Это походило на заглядывание в глубь подземной пещеры.
— М-гм-м… левая сторона отлично, но с правой у тебя все еще никак. Погоди секундочку, я тебе помогу.
Зубы представляли особую трудность. Мы надеялись найти нашим личинам какие-нибудь резиновые клыки вроде тех, что видели в магазинах новинок на Базаре. К несчастью, ни в одной из лавок Блута таких не оказалось. Самым близким к ним из того, что у них, по словам Вильгельма, имелось, были наборы резиновых человеческих зубов, насаживаемых поверх клыков. Вампир заверил нас, что среди местных они считались очень страшными. Столкнувшись с этим непредвиденным дефицитом, мы ради хоть приблизительного сходства с неумело изображаемыми нами вампирами решили закрасить черным все свои зубы, кроме клыков. Когда мы испробовали этот способ, результат получился неплохой, но сам процесс давался нам с превеликим трудом. Когда пытаешься покрасить сам себя без зеркала, трудно попасть на нужные зубы, а если позвать помощника, то он так и норовит выкрасить тебе черным цветом язык вместо зубов.
— Не нравится мне этот плащ, — объявил Гвидо, хватая меня за руку. — Я хочу надеть свою полушинель.
— Вампиры не носят полушинелей, — твердо заявил я. — Кроме того, плащ действительно отлично выглядит на тебе. В нем ты кажешься… ну, не знаю, вроде и добродушным, но опасным.
— Да? — скептически отозвался он, вытягивая шею в попытке увидеть себя.
— И, по-твоему, у тебя проблемы? — взорвалась Маша. — Посмотри, что дали надеть мне! Я с удовольствием променяла бы эту оснастку на твой плащ.
Как вы, возможно, заметили, у команды возникла масса затруднений с привыканием к своим личинам. Особенно бунтовала против своего маскарадного костюма Маша.
