Поначалу я счел ее просто выжившей из ума старой дамой, погруженной в прошлое и в иллюзию богатства, в которое никто, кроме нее самой, не верил. Конечно, кому-то из близких, вероятно, следовало бы строго поговорить с ней и попытаться вернуть к действительности, чтобы она поняла и приняла существующее положение вещей. Поразмыслив, я счел ее ситуацию скорее печальной, чем раздражающей или достойной презрения.
Затем мои мысли стали незаметно переходить от ее дел к моим. Не стал ли я, так же как и она, жертвой собственной попытки основывать свою жизнь на том, что
Еще до прибытия на Извр многие мои помощники, включая Ааза, пытались убедить меня, что я — нечто большее, чем считаю себя сам. Я каждый раз отмахивался от их слов, полагая, что они либо пытаются сделать приятное «малышу», либо ускорить процесс моего взросления.
Вот теперь, похоже, настало время решать — готов ли я
Ладно, допустим, я молод и неопытен. Ну и что? Неопытен не значит глуп. Я не мог рассчитывать, что с блеском разберусь и сориентируюсь в любой новой для меня ситуации. Но это еще не повод для мрачных раздумий о своих недостатках. Я ведь всегда учился. И учился быстро… Достаточно быстро, судя по возрастающему восхищению моих критиков и врагов.
Их ведь тоже, как встреченных мной в этом поиске извергов, не волновало, чего я не знал в прошлом году или чему мне еще требовалось научиться, — они реагировали на то, кем я был сейчас. Почему бы и мне не исходить из реального?
Раз уж речь зашла об учебе, я всегда стеснялся, если чего-то не знал, и намеревался продолжать учиться всю свою жизнь. Я всегда считал, что если вдруг перестану учиться, то это будет означать, что я либо лишился рассудка, либо умер. Сопоставив эти две мысли, я подумал, что, стыдясь незнания, я, по сути, ставил себя в положение постоянно оправдывающегося! Конечно, я много чего не знал! Ну и что? Это еще не значит, что я аутсайдер или урод, просто я еще жив, вот и все. Вместо того чтобы без толку сокрушаться по этому поводу, мне бы следовало активнее совершенствовать свои способности.
Выражение «Сегодня — всегда первый из оставшихся тебе дней» стало почти штампом во всех измерениях. Мне пришло в голову, что лучше было бы сказать так: «Вся твоя предшествующая жизнь есть тренировка к данной минуте!» Вопрос заключался в том, что я намерен делать!
Я еще размышлял над этой идеей, когда мы подрулили к тротуару перед отелем.
— Вот мы и приехали, Скив, — развернулся ко мне Эдвик. — Вы уверены, что я больше вам не понадоблюсь?
— Не вижу смысла, — вздохнул я, передавая ему чек. — Я исчерпал и идеи, и время. Но мне бы хотелось отблагодарить тебя за помощь. Во время моего здесь пребывания ты был для меня намного больше, чем просто водителем и гидом. Я вписал в чек небольшое добавление в знак особой благодарности.
На самом деле я внес туда
— Спасибо, Скив. Сожалею, что вам не удалось найти своего друга.
— Что ж поделаешь, — пожал я плечами. — Береги себя, Эдвик. Если когда-нибудь выберешься на Деву, загляни ко мне, и я с удовольствием поработаю гидом на тебя.
— Вполне возможно, ловлю вас на слове. — Таксист помахал мне рукой, когда я выбрался на улицу.
Пуки выскочила из такси, как только мы остановились, и поэтому мне предстояло рассчитываться с ней у всех на виду.
— Пуки, я…
— Осторожней, Скив, — шепнула она, не глядя на меня. — По-моему, у нас возникли проблемы.
Я проследил за ее взглядом. Дверь в мой отель взяли в клещи двое полицейских в мундирах. При виде меня они двинулись вперед с выражением на лицах мрачной решимости.
Я не проходимец!
— Фот он! Третий спрафа!
Даже при светивших мне в лицо прожекторах я без труда узнал голос, доносившийся откуда-то из темноты. Он принадлежал официанту, с которым я столкнулся в первый же вечер на Извре. Тому самому, утверждавшему, будто я пытался уклониться от уплаты за ужин, свалившись в обморок.
Меня не удивило то, что он меня опознал, хотя я был не единственным, кто попал в полосу света. Разумеется, у меня не было никаких оснований подозревать его в отсутствии наблюдательности и памяти. Но главное заключалось в том, что из всех выстроившихся в ряд индивидов только я один не был извергом. Более того, все прочие были в полицейских мундирах! Что и говорить! До чего же мило и невинно разыгран этот заранее продуманный спектакль!
