Но что меня
— Взгляните еще раз, сэр. Вы абсолютно уверены? — Этот голос тоже был мне знаком. Он принадлежал капитану, причинившему Дж. Р. и мне столько огорчений, когда я имел удовольствие испытать на себе гостеприимство местной полиции. Прежде чем официант успел что-либо ответить, я применил чары личины и поменялся местами со стоящим рядом со мной полицейским.
— Уферен. Он третий… нет, фторой спрафа!
— Что?
Борясь с желанием ухмыльнуться, я снова взялся за работу, на сей раз так изменив внешность всех выстроившихся, что они сделались моими зеркальными отражениями.
— Но… ето нефосмошно!
— ГОСПОДИН Скив. Будьте любезны.
— Простите, капитан? — невинно отозвался я.
— Мы были бы очень вам признательны, если бы вы перестали играть в игры со свидетелями!
— Значит, наши желания совпадают, — улыбнулся я. — Я, в свою очередь, тоже был бы вам признателен, если бы вы перестали играть в игры со мной! Я понятно выразил свою мысль?
Я сбросил чары личины, оставив выстроившихся полицейских прожигать подозрительными взглядами друг друга и меня.
— Что за мысль?
— Что все это выглядит глупо. Забудем на минуту, что вы поставили тут рядом со мной всех своих коллег, и допустим, что вы играли честно. Моя мысль заключается в том, что не я один умею применять чары личины. Всякий видевший меня или мой портрет мог применить чары личины достаточно удачно, чтобы одурачить любого свидетеля. Поэтому такое опознание теряет силу доказательства. Вы установили всего-навсего, что свидетель видел кого-то, кому известно, как я выгляжу… а вовсе не то, что я лично был там.
За линией освещения наступило долгое молчание.
— Вы отрицаете, что имели какой-то контакт со свидетелем? Как я понимаю, вы узнали его голос.
— Это довольно прозрачный вопрос-ловушка, капитан, — рассмеялся я. — Если я признаюсь, что узнал его голос, то тем самым мне придется признать, что я имел с ним контакт. Верно?
Я действительно входил во вкус этой игры.
— Я, разумеется, готов признать, что имел дело с вашим свидетелем там, где он говорит. Так же как со швейцаром и коридорным, а равно как и с другими людьми, которых вы притащили сюда для опознания моей персоны. Я ставлю под вопрос смысл вашей процедуры. Мне кажется, что вы доставляете себе и всем остальным массу хлопот, которые сами по себе ни к чему не приведут. Если вы хотите получить сведения обо мне и моих передвижениях, то почему бы вам прямо не спросить меня об этом, вместо того чтобы затевать эту глупую возню?
Прожектора внезапно погасли, и на сей раз я оказался ослепленным отсутствием света.
— Ладно, господин Скив. Попробуем по-вашему. Не будет ли вам угодно последовать за мной для небольшого интервью?
Даже при «пробовании по-моему» меня просто измочалили допросом. Разумеется, я не стоял теперь перед прожекторами, но в тесной каморке для «интервью» столпилось столько народу, что я по-прежнему чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение.
— Ну, в самом деле, капитан, — сказал я, обводя взглядом толпу. — Неужели все это действительно необходимо?
— Конечно, — огрызнулся он. — Я хочу иметь свидетелей на все, что вы скажете, и намерен записать нашу небольшую беседу. Полагаю, мне следует уведомить вас, что все сказанное вами может быть использовано против вас в суде. И что вы имеете право советоваться в ходе расследования с адвокатом, выбранным вами или назначенным судом. А теперь продолжим или дождемся юриста?
Мое самообладание было на исходе. Похоже, на сей раз выкрутиться будет потруднее.
— Меня в чем-нибудь обвиняют?
— Пока нет, — ответил капитан. — Посмотрим, как пойдет допрос.
Я думал, не попытаться ли связаться с Шайк-Стером, одним из адвокатов Синдиката. Но сообразил, что одно лишь знакомство с ним может повредить старательно выставляемому мной образу невинного, обиженного гражданина.
— Тогда я сам отвечу на все ваши вопросы, — сказал я. — Хотя, возможно, если дело пойдет чересчур круто, вызову юридическую подмогу.
— Как вам будет угодно, — пожал плечами полицейский, пододвигая к себе поближе принесенную им пачку бумаг.
Что-то в его манере заставило меня подумать, что я сделал неправильный шаг, отказавшись от адвоката. Разволновавшись, я что-то понес насчет того, что в действительности дела не так уж плохи, как ему представляется.
— В самом деле, капитан, я даже немного удивлен тем, что нахожусь здесь. Я думал, в прошлый мой визит мы вполне со всем разобрались.
Забравшие меня перед отелем и доставившие в участок полицейские оказались до крайности малоразговорчивыми. Помимо заявления «Вас хочет видеть капитан», я не услышал ни малейшего намека на то, зачем, собственно, меня сюда приволокли.
