Я отбросил карточку. И вскоре, но, между прочим, не так скоро, как мне хотелось бы, я снова остался один на один со своим собственным «я».
— Этим можно было бы торговать, — заметил Вуфл, пока я возвращался в свое обычное состояние.
— Ни в коем случае! — воскликнул я. Он взглянул на меня с явным раздражением. С каждой минутой финансист нравился мне все меньше и меньше. — Ни при каких обстоятельствах! Вы даже представить себе не можете, насколько опасной может быть подобная идея. Попытка торговать ратиславским открытием может привести к самоубийствам и к бесконечным судебным процессам. Впрочем, если вы уж так желаете, попробуйте сами.
— И попробую! — рявкнул Вуфл, принимая вызов.
Он взял у Маши карточку. И стоило ему произнести заклинание, как его тощее тело превратилось в высоченную фигуру насекомоподобного существа с Трутния, заключенную в черный панцирь.
— А теперь сами рассудите о тех возможностях, которые заключены в… — начал было Вуфл, указывая на свою/ее фигуру (ибо существо оказалось женского пола). И в то же мгновение его/ее мандибулы как-то неприятно щелкнули, а ячеистые глаза начали вращаться. Он схватился за голову. — Прекрати! Заткнись! Нет, ты ошибаешься, я не зануда-костюмер! Успокойся! А-а-а!
С невероятной поспешностью Вуфл прекратил действие заклинания и швырнул карточку на пол. Его округлая флибберитская физиономия исказилась ужасом и отвращением.
— Уничтожьте их! Все без исключения!
— Мы именно этим и занимаемся, Вуфл. Успокойтесь, — отозвался Моа.
— Назовите имя, сэр, — попросил Парваттани. — Нам необходимо сравнить его с торговой документацией, чтобы составить реестр покупок, сделанных обманным путем.
— Неужели вы полагаете, что я стал бы его запоминать? — рявкнул Вуфл.
Я застонал. Ничтожество!
— Дайте мне. — Я поднял карточку с пола и за несколько мгновений «вошел» в оболочку трутнианки и «вышел» из нее. — Ее зовут Чэткэлл.
— Спасибо, сэр.
— Вот видите? — сказал я, обращаясь к Вуфлу и стараясь не злорадствовать, хотя этот господин и был мне крайне неприятен. — Вы пробыли в ее личности всего какое-нибудь мгновение. А если бы оставались ею в течение достаточно длительного времени, то могли бы лишиться собственной личности.
— Ответьте же мне в таком случае, каким образом жалкой крысе удается пользоваться ими снова и снова? — воскликнул Вуфл.
— У нас, как вы сами говорите, не так уж много ума, который мы могли бы назвать своим, — смиренно признался маленький негодяй.
— Если вы обладаете здоровым эго, данная система способна его разрушить, — сказал я, обращаясь к Эскине.
Следователь махнула рукой.
— Естественно, ее необходимо дорабатывать.
— Пока будет идти доработка, может погибнуть множество ни в чем не повинных душ, — возразил я и продолжил работу по выявлению личностей, заключенных в волшебных карточках.
Карточка Скива была в стопке третья от конца. И мне не понадобилось всматриваться в потрясенные физиономии друзей, чтобы понять, что я до нее наконец добрался. Я услышал его внутренний голос, клочок разговора с самим собой, возможно, в тот момент, когда карточка была похищена или скопирована.
Я отодвинул карточку от себя. Кроме приведенного выше внутреннего монолога, я услышал и почувствовал значительно больше того, что мне хотелось бы знать о переживаниях моего бывшего партнера. Было такое ощущение, словно я совершил проникновение со взломом в самые сокровенные уголки его личности.
— Уничтожьте ее! — прохрипел я. — Немедленно!
— Ты прав, Ааз, — поддержал меня Корреш. Он разломал голубой пластиковый прямоугольник сначала на две половинки, потом на четыре кусочка, а затем на восемь.
— А что делать с этими? — спросила Маша, протягивая мне остальные.
— Минутку! — рявкнул я. Ко мне вернулось мое обычное спокойствие духа и я сумел «обработать» еще две карточки: беса и гнома.
— Спасибо, спасибо, Ааз! — заулыбался Моа. — Вы оказали нам неоценимую услугу. Мы понимаем, что у вас больше нет причин помогать нам, но мы все равно вам весьма, весьма благодарны.
— Не за что, — пробурчал я. — А что вы собираетесь делать с Пушистиком?
И я показал пальцем на пассажную крысу, скованную цепями из молний.
