— У нас нет никакого заключенного, сэр, — решительно ответил охранник.
— Прекрасно, — проворчал я. — Называйте его как вам угодно. Пользуйтесь любым политкорректным термином, который вам больше всего нравится. Задержанный, интернированный, помогающий вам в ваших расследованиях.
— Я хочу сказать, сэр, — поправил меня охранник, глядя прямо перед собой, но щеки его при этом стали отливать насыщенным синим цветом, словно экран дешевого телевизора, — что того, кого вы ищете, у нас больше нет.
— Черт! Где Парваттани?
Я оттолкнул охранника и прошел дальше. Корреш, Маша и Цира проследовали за мной.
— Пожалуйста, сэр, сэр, мадам, не заходите за линию! — запищали охранники.
Мы не обратили на их писк ни малейшего внимания.
— Я занят! — крикнул я, не оборачиваясь.
— Я с ними, — дерзко заявила Эскина и засеменила за нами.
Парваттани приветствовал нас. Круги от бессонной ночи у него под глазами были не меньше наших.
— Я, конечно, должен был вам сообщить, — произнес он извиняющимся тоном, показывая мне пустую камеру, где сидела задержанная нами крыса.
Камера была обставлена наподобие мастерской. В ней находились диван-кровать, книжная полка, лампа, которая, вероятно, до того использовалась хомяками, ожидавшими своей очереди.
— Но, к сожалению, у меня не было ни одной свободной минуты.
— Не беспокойтесь, — заверил я его. — У нас у самих день был сумасшедший. Есть какие-нибудь признаки взлома?
— Проникновение было совершено магическим способом, — ответил Парваттани. Он поднял рамку, заполненную прозрачным гелем. Сквозь нее можно было видеть камеру предварительного заключения. Все было залито темно-фиолетовым светом. — Громадный, доселе невиданный расход очень мощной магической энергии. Избыточной для вскрытия такой маленькой камеры с волшебным запором столь незначительной мощности. Джинны очень обеспокоены.
Я тоже был очень обеспокоен. Происшедшее могло означать только одно — Раттила освободил заключенного либо перед, либо после визита к нам прошлым вечером. Наверное, он ощущает себя невероятно могущественным, раз использует для столь примитивной работы такое громадное количество магической энергии.
К нам подбежал один из охранников и отсалютовал.
— Вот хрустальный шар, сэр, — выпалил он.
Парваттани взял у него шар.
— Он был встроен в потолок. Сейчас мы увидим все, что произошло прошлой ночью.
Мы все склонились над шаром, чтобы получше рассмотреть картинку. Парваттани произнес соответствующее заклинание, и через несколько мгновений перед нами развернулись ночные события. Однако большая часть совершившегося проходила в абсолютной темноте, и лишь однажды имела место ослепительная вспышка света. Парваттани прокрутил запись на начало и запустил ее снова, но в очень замедленном темпе. Вспышка, как оказалось, озарила не одну, а две фигуры. Два вора проникли в камеру предварительного заключения, где находилась задержанная пассажная крыса. В это мгновение всю поверхность хрустального шара заполнила чья-то физиономия. Перед нами, вложив большие пальцы в уши, помахивая всеми остальными в нашу сторону, высунув язык насколько только можно и зажмурив глаза в жесте глубочайшего презрения, стоял Скив. Давление у меня подскочило до предельной точки.
— Я с него кожу живьем сдеру! — зарычал я.
— Мои верные подданные, — обратился Раттила к приветствовавшим его пассажным крысам. — Мы вновь в полном составе.
Майно теребил свои длинные черные усы, склоняясь в низком поклоне перед Помойным Троном.
— Только благодаря нашему великому покровителю, — провозгласил он. — Быть освобожденным из такой маленькой миленькой комнатки — настоящее удовольствие. Но там же совсем нечего было украсть. Такая ску-у-ука!
Гарн вернулся в Крысиную Нору последним. Он шпионил за компанией Ааза.
— Вам надо было бы на них посмотреть, — злорадно крикнул он. — Бегают кругами и пытаются понять, каким образом мы их облапошили. А кстати… как нам удалось их облапошить? — спросил он у Раттилы.
— Идиот! — ухмыльнулся Раттила. — Сила, которой я теперь обладаю, превосходит все, что они до сих пор имели в своем распоряжении!
Он взмахнул руками, и в разные стороны полетели молнии, рикошетом отлетая от стен. Пассажные крысы пали ниц на грязный пол. Взорвались и взлетели на воздух горы одежды и детских игрушек и засыпали всех осколками пластика и обрывками ткани.
— Ну а теперь представьте, на что я буду способен, когда мои таланты достигнут кульминации!
— Э-э… Рэтти, тебе следует пользоваться сдерживающим механизмом, иначе… — заметил Стрют, притаившийся у подножия трона.
— НЕ НАЗЫВАЙ меня Рэтти! — рявкнул Раттила и изрыгнул изо рта вихрь пламени. Он врезался в ближайшую к нему кучу дорогих вещей, наворованных крысами, и она вспыхнула. — Пока я доволен. Когда я разозлюсь, то буду гораздо, гораздо страшнее. — И он наклонился над Стрютом, словно повелитель над несчастным подданным. — Ты сможешь называть меня Рэтти, только когда я сам захочу.
— Конечно, Рэ… я хотел сказать, хозяин.
— А пока в наказание ты прочтешь наизусть все мои титулы, все до одного! — И он злобно уставился на собравшихся вокруг пассажных крыс.
