Гребцы налегли на тяжёлые весла. Тифий вцепился в кормило, и жилы на лбу у него надулись от тревожного напряжения. Вот Линкей выпустил из клетки серебристо-белого голубка. Снежной пушинкой проскользнула птица в воздухе, ринулась в чёрную бездну между разошедшихся в стороны скал и в тот же самый миг, когда они уже мчались друг на друга, молнией пронеслась меж них. С тяжким грохотом сшиблись утёсы. Но голубь уже опередил их.
Вот он несётся назад к «Арго», вот садится на мачту… О, счастье! Только одно-единственное перо из хвоста вырвали у него плавучие горы. Значит, нельзя терять ни минуты…
Линкей на носу, Тифий за рулём, а все остальные герои пенят воду шумными вёслами. Вихрем летит «Арго» в мрачное ущелье, а скалы, покачиваясь в тумане, уже начинают сближаться. Одна волна влечёт «Арго» вперёд, другая отбрасывает его назад. Бурное течение кружит ладью в водовороте… Как быть, что делать? Скалы вот-вот столкнутся. Солёный пот и солёная вода струятся по лицам героев. Гибель, гибель…
Но Тифий, кормчий, налёг на руль. В тумане и брызгах вдруг померещилась ему богиня Афина-Мудрость. Одной рукой, почудилось ему, она слегка коснулась скалы, другой – кормы судна. Точно стрела, прянул вперёд «Арго». Пенные гребни обрушились на него. Раздался грохот, какого не выдержать уху простого смертного. Но скалы опоздали столкнуться. Только одну доску из корабельного руля вырвали они, растёрли в щепки и начали расступаться в стороны.
Когда же гребцы, переведя дух, подняли вёсла, чтобы оглянуться назад, вдали за кормой они увидели только тихий пролив между двух неподвижных рядов утёсов. Так сбылось веление богов: если хоть один корабль пройдёт между Симплегадами, их роковое движение должно прекратиться навеки…
Солнце садилось позади мрачных скал. Весёлые чайки, розовые от его лучей, кувыркались в лазурной бездне неба. Аргонавты утёрли потные лица и, славя богов, двинулись дальше в широкий простор Понта Евксинского.
Широкошумным гулом дохнуло им в лицо это новое для них, неведомое грекам море. Синей пустыней простёрлось оно перед ними, таинственное и грозное, безлюдное и суровое.
Они знали: где-то там, на той стороне его бурливой бездны, лежат таинственные земли, населённые дикими народами; обычаи их жестоки, обличье ужасно. Там где-то лают по берегам полноводного Истра страшные люди с собачьими мордами – кинокефа́лы, псоглавые. Там носятся по вольным степям прекрасные и свирепые воительницы-амазонки. Там дальше густится вечная тьма, а в ней бродят, похожие на диких зверей, жители ночи и холода – гипербореи. Но где это всё?
Сколько ни вглядывался из-под ладони вдаль зоркий из зорких Линкей, ничего не мог он увидеть в сизой дымке. Море, море, одно только море везде… Страх и тоска стеснили многие сердца. Но делать было нечего. Сын Эсона подал знак, и длинные вёсла дружно взбурлили воду Понта.
Никто не знает, долго ли плыл священный корабль вдоль безлюдных, пустых берегов. Дни уходили за днями, но ни белого паруса, ни расписных бортов встречной ладьи не было видно в синем просторе. Только чайки летали над мачтой «Арго», да по ночам далеко на прибрежных горах зажигались неясные огни.
Однажды утром Линкей вскрикнул: вдали показался низкий островок. Тифий послушно налёг на кормило, и ладья пошла к берегу. Ближе и ближе… Вдруг впереди что то засверкало. Большая птица тяжело поднялась над островом и, грузно размахивая крыльями, полетела прямо к «Арго». Перья её горели, как жар, странный звон доносился до ушей аргонавтов. Птица была уже над кораблём, когда из её крыла вырвалось перо и, блеснув точно маленькая молния, упало вниз.
Тотчас же громко вскрикнул гребец Оиле́й. Разогретый лучами солнца, он снял с себя воинские доспехи и грёб, обнажённый до пояса. Теперь же он держался рукой за плечо, а в плече, глубоко уйдя в тело, торчало острое и тяжёлое, как стрела, медное перо.
В это время вторая птица подлетела к смущённым аргонавтам. Но меткий стрелок Клитий из Калидона уже напряг свой лук. Зазвенела тугая тетива, раздался свист, и со странным звоном вторая меднопёрая птица упала на корму «Арго» рядом с Тифием. Сомнений не было: на острове жили страшные обитательницы диких лесов, меднопёрые птицы стимфалиды!
Аргонавты торопливо надели на себя доспехи и прикрылись щитами. Ударяя дротиками в эти щиты, издавая громкие и грозные клики, они повернули к берегу. Тотчас же великое множество сверкающих птиц с карканьем и завыванием взлетело над прибрежным лесом. Целый дождь смертоносных стрел посыпался сверху на героев, но щиты надёжно прикрывали их плечи.
Тогда шумная стая заметалась над взморьем и, выстроившись длинным треугольником, потянулась прочь меж белых облаков.
В тот же миг, как смолкли вдали тревожные птичьи крики, с острова послышались человеческие голоса. Навстречу приставшим к берегу аргонавтам бежали из леса четверо юношей.