– Чужестранцы! – кричали они. – Не оставляйте нас на этой страшной земле! Спасите сыновей несчастного Фрикса, родившегося в далёкой Греции! Мы плыли из Колхиды в родной Орхомен, но буря разбила наше судно. Пожалейте нас!
Ломая исхудалые руки, они упали на землю перед аргонавтами. Но Язон уже сам с криком радости бросился к несчастным: разве мог он покинуть в беде своих братьев, внуков царя Афаманта? Сама судьба послала их ему навстречу!
Поздно вечером, когда «Арго» был вытащен наполовину на прибрежную отмель, а герои прилегли у костра на плотном морском песке, Язон открыл старшему из юношей, Аргосу, кто он, куда едет и зачем. В свою очередь, смелый сын Фрикса обещал брату свою помощь. Всю ночь рассказывал он Язону про ту страну, где прошло его детство, и в конце посоветовал:
– Теперь ты знаешь всё, Язон. Колхидой правит злой тиран – царь Эет, сын бога солнца Гелиоса. Добром он не отдаст тебе Руно, а сражаться с ним нельзя, ибо он могучий чародей. Не лучше ли вам вернуться, пока не поздно?
Язон ничего не ответил юноше. Он только привстал с песчаного ложа и громко приказал спускать «Арго» на волны.
Двадцать дней и двадцать ночей нёсся после этого «Арго» по лону морскому. Двадцать раз опускался за его кормой в синие волны светозарный Гелиос на своей блещущей огнём колеснице. Двадцать раз впереди, там, куда всё время вглядывались Линкей и Тифий, выплывала из ропщущих волн розоперстая утренняя заря Эос.
Наконец, под вечер двадцать первого дня, Линкей протянул вперёд руку: там далеко-далеко над волнами, среди которых резвились гладкие чёрные дельфины, проступила сквозь синее небо неподвижная гряда туманно-белых облаков. То были далёкие горы. Аргонавты ещё не знали, к этим ли горам лежит их путь, но плыли вперёд.
Солнце приближалось к закату. Длинная тень побежала по волнам к берегу от прямого паруса корабля. Ярким розовым блеском загорелись горные вершины. С земли потянуло тёплым духом суши, запахом нагретых солнцем скал, листьев лавра и маслины, дымом от невидимых отсюда вечерних костров.
Внезапно до слуха смелых мореплавателей донёсся страшный стон. Далёкий стон, но всё-таки ясно слышимый и притом исполненный нестерпимой муки. Ещё и ещё… Аргонавты содрогнулись. Им показалось, что это сами горы, сама мать-земля, само море застонали от невыносимой боли. «Что это? Что это?» – шептали, оглядываясь, воины Язона.
И вдруг хриплый клёкот раскатился над мирным морем. В тревоге аргонавты подняли головы. Огромный орёл, такой огромный, каких не видел ни один смертный, тяжко взмахивая гигантскими крыльями, пролетел низко над самым кораблём. Страшные лапы его были прижаты к брюху, чудовищный клюв поблёскивал, точно отлитый из тёмной бронзы. Орёл пролетел над судном, взмыл вверх и исчез в багровом вечернем небе.
Тогда заговорил прорицатель Мопс, сын Ампи́ка.
– Восславь великих богов, о Язон, – воскликнул он, – ибо ты привёл нас к цели! Страна эта – Колхида. Разве ты не слышал тягостных стонов, разве ты не видел божественного орла? Узнай же: это стонал могучий титан Прометей, страшно наказанный великим Зевсом. Помнишь ли ты, что случилось когда-то? Прометей возлюбил людей сильнее, чем своих братьев богов. Он похитил у Зевса огонь его молний, отнёс его на землю и научил людей управлять огнём. Только после этого они стали людьми, а до того они жили как дикие несчастные звери. Люди возблагодарили титана. Но за такую великую дерзость всемогущий Зевс приковал его к горам Кавказа и повелел своему орлу каждый день терзать тело несчастного. Днём кровожадная птица рвёт могучее тело, а за ночь страшные раны заживают опять. И мука эта длится вот уже много столетий. Да, много-много веков длятся страдания Прометея! Но близится время его избавления. Могучий Геракл придёт сюда, убьёт орла и освободит многострадального друга людей от нестерпимой казни. Это случится скоро, но ещё не сейчас. Теперь же, о Язон, повелевай нами, ибо мы достигли конца нашего пути.
Пока он говорил это, корабль «Арго» уже вплотную подошёл к берегу. Длинные листья густого камыша, растущего в изобилии возле устья колхидской реки Фазиса зашуршали по его бортам. Аргонавты на вёслах поднялись немного вверх по течению Фазиса и бросили якорь в тихой речной бухте. Выйдя на берег, Язон принёс жертвы всем богам Греции и Колхиды; но, помня завет мудрого старца Финея, первое возлияние совершил он в честь златокудрой Афродиты, богини любви и красоты. Он молил всевышних не препятствовать ему, потому что знал: как ни труден был путь из Иолка до Колхиды, только отсюда начиналась самая тяжкая часть великого подвига.