Служанка доложила своей госпоже, и та сама пришла к одержимой. Призрак сказал ей: «Однажды, когда ты с соседом вошла в сад с шелковицами и прелюбодействовала с ним, твоя шпилька запуталась в ветвях шелковицы». Слуга отправился в сад с шелковицами и отыскал шпильку, и тогда хозяйке стало стыдно, что ее интрижка раскрылась.
В это же время слуга украл вещи из дома у одной семьи, а призрак раскрыл его преступление, слуга в ярости начал ругаться, потерял сознание и пробудился спустя долгое время. Слуга сказал: «Большой мужчина с фиолетовой бородой тянул меня за волосы, а я испугался и не мог встать».
Со временем семья стала недолюбливать призрака. В конце концов член семьи, который был одним из главных советников в государственном совете, отругал его: «Иди-ка ты в лес. Не стоит жить больше с живыми людьми». Призрак горько заплакал и ушел, а одержимая служанка, к счастью, осталась невредимой.
Хоть призрак, вселившийся в служанку, и не был злым, по всей видимости, предки корейцев придерживались убеждения, что по законам природы мертвый призрак не может сосуществовать с живыми.
В легендах призраки обычно изображаются в роли злодеев, которые заколдовывают людей или наносят им вред. Однако существуют и легенды о призраках, которые изредка помогают людям. В сборнике народных преданий конца эпохи Чосон «Прогоняющие сон заметки», написанном неизвестным автором, есть забавная история о человеке, который внезапно разбогател благодаря призраку.
В эпоху Чосон на территории современного города Вонджу в провинции Канвондо жил торговец женьшенем по фамилии Чхве. Он был богат, но свое состояние заработал отнюдь не тяжким трудом. Большую часть своего имущества он унаследовал от матери, которая была весьма состоятельна, что и сделало его богатым.
Но мать Чхве получила свое состояние благодаря особой истории. Среди жителей Вонджу ходили удивительные слухи о том, что мать Чхве облагодетельствовал призрак.
Мать Чхве родила его в возрасте двадцати лет, что в эпоху Чосон было равносильно возрасту старой девы, и вскоре после этого ее муж скончался, оставив ее вдовой. В эпоху Чосон, когда царили строгие конфуцианские порядки, после смерти мужа почти 99 % женщин были вынуждены всю жизнь оставаться вдовами и никогда не вступать в брак повторно. Мать Чхве тоже пришлось следовать этим правилам и жить вдовой вместе с маленьким сыном. Но однажды ночью произошло странное событие. Внезапно в доме семьи Чхве появился мужчина. Он ворвался в дом в изорванной до пояса одежде и присел на пол в большой комнате.
Удивленная появлением незнакомца, мать Чхве закричала:
– Это дом вдовы. Посторонним мужчинам вход воспрещен.
Однако мужчина ответил:
– Почему вы так говорите? Давай повеселимся вместе, – затем вошел в комнату и заставил мать Чхве разделить с ним ложе.
Она пыталась оттолкнуть его, но не смогла одолеть, ей пришлось смириться и провести с ним ночь. Временами мать Чхве чувствовала, что от мужчины исходит холодная энергия, и это причиняло ей боль. Мужчина был в человеческом обличье, но его кожа была холодна на ощупь, и женщине казалось, что она спит в обнимку с куском льда.
После того как они провели вместе одну ночь, мужчина стал появляться каждую ночь и делить ложе с матерью Чхве. Спать с мужчиной, холодным, как лед, было мучительно, но были в этом и свои преимущества. Каждый раз, когда мужчина приходил, он наполнял кладовую Чхве серебряными монетами и дорогими товарами, такими как хлопчатобумажные ткани и шелк.
Мать Чхве не могла понять, как человек, который настолько беден, что носит рваную одежду, может каждый день дарить ей такие дорогие вещи. Иногда мать Чхве спрашивала его: «Откуда у тебя такое богатство?» Но мужчина лишь смеялся и ничего не рассказывал ей.
Но сколько бы богатств ни приносил мужчина, женщине было очень мучительно делить с ним ложе. Она была полна решимости избавиться от него и однажды спросила:
– Чего ты боишься?
Мужчина ответил:
– Я ничего не боюсь, кроме желтого цвета. Я так боюсь желтого, что даже не могу к нему подойти.
Как только мужчина ушел и стало светло, мать Чхве сразу отправилась на рынок, купила много желтой краски и размазала ее по всему дому, по одежде и вымазалась сама. Когда мужчина вернулся ночью, он ужаснулся, взглянув на дом и мать Чхве.
– Похоже, я тебе надоел. Ну, что ж поделать. Я больше никогда не приду. А богатства, которые я тебе дал, твои, и ты можешь распоряжаться ими, как хочешь, – сказал он и растворился, словно дым.
