Однако мастерство владения мечом у вэгу было выше, чем мастерство владения лансянь у воина из царства Мин, и вскоре тот упал, сраженный мечом японца. Следом за ним на бой вышли четыре его сына, но все были убиты. Войска Чосона и Мин дрожали от страха при виде японских воинов с мечами. Генерал Ма Гуй, не в силах больше наблюдать за происходящим, предложил щедрое вознаграждение тем, кто вступит в схватку.
Вперед вышел воин из Чосона в хлопковой одежде. Засучив рукава, он поклонился Ма Гую и сказал, что сможет одолеть японца голыми руками. Все смеялись и говорили, что это безумие, но у генерала не было выбора, и он разрешил ему сразиться.
Воин вышел вперед и принялся танцевать. Никакого оружия у него при себе не было. Японский солдат перестал размахивать мечом и рассмеялся. Однако очень скоро он внезапно схватился за лицо и рухнул наземь. Тогда воин в хлопковой одежде выхватил его меч, отрубил ему голову и преподнес ее генералу. Это зрелище деморализовало японскую армию, и войска Чосона и Мин в конце концов нанесли ей поражение.
После победы генерал Ма Гуй похвалил подвиг воина в хлопковой одежде.
– Владеешь ли ты искусством сражения на мечах? – спросил он его.
– Не владею.
– Тогда как же тебе удалось отрубить голову японскому солдату?
И вот что ответил ему воин:
– С малых лет я был наполовину парализован и проводил время в одиночестве в своей комнате. Мне больше не на чем было сосредоточить внимание, и я практиковался в метании игл в окно, начиная каждый день на рассвете и останавливаясь только с наступлением темноты. Поначалу иглы не достигали цели и падали, но после длительных тренировок мне наконец удалось поразить цель на расстоянии 8–9 ча (около 2,4–2,7 метра). Три года спустя далекие предметы стали казаться ближе, узкие отверстия – шире, а когда я бросал иглу, мои пальцы двигались словно по велению сердца, и я всегда попадал в цель. Вот такое обрел я мастерство, но не находил ему применения. А с началом войны мои искалеченные ноги выпрямились, и сегодня я смог использовать свое мастерство против врага. Я танцевал, а японский солдат смеялся, не осознавая опасности, и не стал рубить меня мечом. Откуда ему было знать, что я целился ему в глазное яблоко?
Услышав это, Ма Гуй осмотрел голову японского солдата и увидел, что оба его глаза проткнуты иглой на глубину в один чи (около трех сантиметров).
Мораль этой истории такова: небольшая игла в критический момент может стать весьма нужным инструментом.
В окрестностях горы Пэнмасан в городе Сачхо провинции Кёнсан-Намдо сохранилась любопытная история о генерале Со и его белой лошади. События происходили в IX веке.
В конце своего существования государство Силла (57 до н. э. – 935 н. э.) пребывало в состоянии чрезвычайного хаоса: роскошь и коррупция в правящих кругах, череда неурожайных лет, действия военных сепаратистов Кунъе и Кён Хвона[34], у которых были армии в каждом регионе. Это было время, когда все, кто обладал силой и амбициями, задумывались: «А не собрать ли мне тех, кто пойдет за мной, поднять восстание и стать королем, вместо того чтобы жить обычной жизнью? Если у меня получится, я смогу объединить весь мир, а если нет – буду править хотя бы деревушкой».
В то время в местечке под названием Cамджонни в уезде Хадон провинции Кёнсан-Намдо располагался храм, который назывался Сыннандан. Это был не просто храм, где поклонялись Будде, а своего рода военное учреждение, где монахи тренировали и оттачивали боевые навыки, используя оружие: мечи, копья и луки. Проще говоря, Сыннандан был чем-то вроде Шаолиньского монастыря в Китае, известного своими боевыми искусствами.
Чёёнму – ритуальный танец, зародившийся во времена династии Силла, продолжал передаваться через танцы Нараэ и Ёнхуэй династий Корё и Чосон.
Вооружал монахов и обучал их генерал Со. Крупного телосложения, ростом он был в десять чхоков (примерно три метра), а длина его ступней составляла три чхока (примерно девяносто сантиметров). Ходили слухи, что его сила и мастерство в боевых искусствах столь необычайны, что противостоять ему не может никто.
Тот факт, что генерал Со обучал монахов военной подготовке в смутное время, свидетельствовал о его больших амбициях. Он рассуждал так: «Отныне править будут те, кто обладает силой и волей. Силла, просуществовавшая тысячу лет, находится на грани падения, Кунъе на севере и Кён Хвон на западе еще окончательно не завоевали власть, а у военачальников в других регионах пока нет большого влияния. Именно в такое время нужно набраться сил, а когда представится возможность – выйти и захватить мир».
