Действительно, за весь послевоенный период в нашей стране ни разу не были опубликованы протоколы допросов Б. Формелла, даже после их рассекречивания в 1993 г. Впервые и об этом пленном, и о том, что именно его показания стали ключевыми при принятии решения: начать заранее запланированную контрартподготовку в ночь на 5 июля 1943 г., в начале 1960-х годов написал сначала в журнале, а затем и в мемуарах бывший командующий Центральным фронтом Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский[400]. Информация с указанием фамилии сапёра и кратким изложением сообщённых им данных также была включена в третий том «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 г.»[401] – первый официальный труд по истории минувшей войны.
Затем были опубликованы рассказы заместителя командира 15-й Сивашской стрелковой дивизии 13-й А ген.-м. В.Н. Джанджгавы[402] и командира отдельной разведывательной роты майора Н.С. Колесова[403] о том, каким образом был захвачен сапёр. Эти воспоминания стали главным и единственным источником данных о тех событиях. Хотя они и не отвечали на главный вопрос, что же дословно сказал пленный, и почему именно его показаниям поверило советское командование.
О том, что при описании прошлого советские историки вольно обращались с фактами, широко известно. Поэтому всё, что связано с Б. Формелло, и у отдельных отечественных, и у западных специалистов вызывает непонимание и даже настороженность. А существовал ли вообще это «язык»[404], т. е. успел ли он сказать что-то или, как нередко случалось, погиб во время захвата? Ситуацию запутывает и то обстоятельство, что 4 июля 1943 г. в полосе той же 13-й А, причём в том же самом месте, в районе села Верхнее Тагино[405], сдались в плен ещё двое военнослужащих 6-й пд солдат (гренадер) Э. Мекинда и С. Микчич из 3-й роты 1-го батальона 18-го пехотного (гренадерского) полка. Естественно, они были подробно допрошены. Однако неясно, почему советская сторона так высоко оценила данные не этих перебежчиков, добровольно сдавшихся, а захваченного силой Формелла. Ответить на эти вопросы удалось лишь недавно благодаря обнаруженным протоколам допросов военнопленных 13-й А за июль 1943 г. в ЦАМО РФ и трофейным документам 9-й А в Национальном архиве США.
