Нельзя не коснуться и такой на первый взгляд «не военной» причины снижения численности соединений 9-й А, как заболевания с госпитализацией. В отечественной историографии минувшей войны данной проблеме, к сожалению, не уделено должного внимания. Хотя она оказывала прямое влияние в том числе и на ход боевых действий. В исторической литературе нередко можно встретить утверждение, основанное на воспоминаниях некоторых фронтовиков: «Солдаты в окопах не болели, их организм быстро адаптировался к экстремальным условиям». Это правда, но не вся. Архивные документы свидетельствуют об ином положении дел, вот лишь один пример. С 1 по 30 июня 1943 г. общая убыль личного состава в 6-й пд армии Моделя составила 288 солдат и офицеров (или 2,5 % от её общей численности), в т. ч. 216 выбыли по причине заболеваний. Почти все госпитализированные, 215 солдат и унтер-офицеров, – из боевых частей, т. е. 6,8 % боевого состава дивизии при средней численности пехотного батальона 407 человек. На первый взгляд цифра небольшая, но если учесть, что в это время соединение не вело боёв, то её значение, безусловно, возрастет, т. к. она наглядно свидетельствует, что в тыловом районе (практически на отдыхе) лишь одна дивизия лишилась 53 % состава пехотного батальона. А ведь таких дивизий в 9-й А было 21. Теперь проведём простую арифметическую операцию 21 х 215, в результате получится 4536, т. е. цифру сравнимую с численностью боевого состава 78-го шд, самого сильного пехотного соединения Моделя. Естественно, не во всех дивизиях процент заболевших в это время оказался таким высоким, хотя в некоторых был и больше. Например, в 4-й тд из-за вспыхнувшей эпидемии тифа в апреле 1943 г. число госпитализированных заметно увеличилось. В этот момент шло сосредоточение (первое) армии для нанесения удара на Курск, а дивизия вынуждена была больше чем на неделю приостановить переброску войск в район исходных позиций. Не трудно представить, как бы развивались события, если бы «Цитадель» началась, как и планировалось, 28 апреля или 3 мая.
Не менее остро эти проблемы стояли и перед советским командованием. Вот лишь один пример. Согласно отчету штаба тыла Воронежского фронта, по неполным данным, только за две недели, с 5 по 18 июля 1943 г., оборонительных боёв во фронтовые медучреждения был госпитализирован 7871 чел. по причине заболеваний, не связанных с поражением на поле боя[390]. Это полнокровная стрелковая дивизия. Причем эпидемии инфекционных заболеваний в это время не фиксировалось. А весной 1943 г. во всех войсках в районе Курской дуги ситуация была ещё более сложной. Так, в ряде дивизий первой линии Воронежского фронта из-за отсутствия необходимых жиров в рационе красноармейцы были поражены куриной слепотой. После заката бойцы начинали плохо видеть даже вблизи. В результате в соединениях, где было много уроженцев Средней Азии, сложилась напряжённая обстановка[391]. Их командование было вынуждено направлять в разведпоиски, в боевое охранение, в ночное дежурство у пулемётов только русских, украинцев и белорусов, которые оказались не столь подвержены воздействию этого заболевания. Ежедневные наряды и ночные дежурства людей выматывали, качество службы падало. В условиях передовой вопрос стоял крайне остро, поэтому для его решения было привлечено два управления фронта – санитарное и тыла.
Существенной угрозой для наших войск стал тиф. Из-за широкого распространения этого инфекционного заболевания на недавно освобожденной территории, сначала решением Военного совета Центрального фронта от 30 марта 1943 г., полосу обязательного отселения мирного населения уменьшить с 25 км до 3 км от переднего края, а 30 апреля К.К. Рокоссовский был вынужден по тем же причинам просить лично И.В. Сталина уменьшить прифронтовую зону для своих войск с 25 км хотя бы до 15 км, что и было сделано. Сыпной тиф в марте-апреле свирепствовал повсюду, и с ним велась напряженная борьба. Распространению заболевания способствовала плохое санитарное состояние местности, мирного населения и крайняя измотанность людей.
