О неоднородности командного состава Красной Армии в профессиональном (качественном) отношении знал и, естественно, пользовался этим наш враг. После войны английский военный историк Л.Б. Гарт много часов провёл в общении с генералитетом вермахта, значительная часть которого воевала на советско-германском фронте. В этих беседах, естественно, поднимались и вопросы управления войсками. Вот как оценивали старшие офицеры и генералы германской армии эту проблематику. По их мнению, к середине войны советские командиры воевать научились, и эта учёба у них шла довольно быстро. «В ходе войны русские установили чрезвычайно высокий стандарт командира от высшего до низшего уровня, – утверждал один из его собеседников. – Отличительной чертой их офицеров была готовность учиться»[548]. Однако качество командного звена Красной Армии, по мнению немцев, заметно разнилось между севером и югом советско-германского фронта. На юге были собраны наиболее качественные (т. е. подготовленные, молодые, растущие) кадры, чем на севере. Вероятно, это было связано с более активной и значимой боевой деятельностью в ходе всей войны обеих армий именно в южном секторе (центр, юго-запад и юг). А военачальники, воевавшие севернее, по мнению немцев, выделялись несколько иной особенностью, которая, на мой взгляд, в определенной мере была присуща всем командирам РККА, особенно если опираться на рассекреченные сегодня материалы, и Воронежского фронта. «Как правило, они высоко оценивали высших и низших офицеров, но среднее звено [т. е. полк – дивизия – корпус. – З.В.] считали ненадежным, – пишет Л. Б. Гарт. – Высшее руководство у русских занимали люди, доказавшие свои профессиональные качества и получившие право принимать самостоятельные решения и отстаивать своё мнение. На низших ступенях лестницы находились младшие офицеры, которые в своей ограниченной сфере проявляли хорошую выучку и тактическую смекалку: некомпетентные там долго не задерживались, становясь очередной жертвой вражеской пули или снаряда, – но средние командиры, больше чем в других армиях, были подвержены влиянию других факторов. Не угодить своему начальству они боялись больше, чем встретиться с врагом… Если была организована мобильная оборона, то атак русских обычно можно было не слишком опасаться. Они всегда отличались поистине бычьим упорством, шли в атаку снова и снова. Дело в том, что их командиры постоянно жили в страхе показаться недостаточно целеустремленными, если прекратят наступать»[549]. На штабном языке это называлось лобовыми ударами. Простые же солдаты о таких командирах говорили более грубо, но оттого не менее точно и ёмко: «Заставь дурака богу молиться, он весь лоб расшибёт». Именно против такого бездумного подхода были нацелены распоряжения и приказы, издававшиеся в это время командованием Воронежского фронта. Вот цитата из одного такого документа, который был направлен командирам соединений, вплоть до дивизий, и подписанный лично Н.Ф. Ватутиным: «…Силы артогня полностью не используются, артиллерия в динамике боя отстаёт от пехоты и танков. В дальнейшем не допускать отставание артиллерии. Всякое сопротивление подавлять массированным артминогнём и огнём во взаимодействии пехотного оружия. Отмечается много лобовых ударов и слишком много применяется маневра на окружение противника. Недостатки в тактике действия войск немедленно устранить… Обратить внимание на лучшую организацию взаимодействия огня»[550].
