Мифы и легенды Огненной дуги полностью

Дело в том, что из-за быстрого перехода с конца 1942-го и особенно в первой половине 1943 г. Красной Армии на корпусное звено управления, возник острый дефицит старших офицеров и генералов, имевших опыт и способных к работе в штабах такого уровня. Остро эта проблема стояла и в войсках Воронежского фронта. Начальник штаба 40-й А генерал-майор А.Г. Батюня докладывал: «Корпусные управления, сформированные из резерва командного состава НКО, в подавляющем большинстве командиры не были участниками Великой Отечественной войны. В то же время имели академическую подготовку. Функциональные обязанности штабами были не изучены, а теоретические знания медленно преломлялись в боевой обстановке, отчего в первые дни управления боевой деятельностью войск осуществлялось плохо и штабу армии целиком и полностью приходилось подменять работу управления корпусов»[544].

Но это были объективные проблемы, и Н.Ф. Ватутин не мог кардинально повлиять на них. Тем не менее, стремясь решить возникавшие трудности с управлением в корпусах в ходе операции, командование армий большинство вопросов брало на себя. Это в свою очередь осложняло работу армейских штабов: увеличивалась нагрузка на их офицеров, средства связи, что также снижало оперативность принятия и исполнения решений, терялось их качество и глубина проработки. Вал текучки так их захлёстывал, что не было времени даже толком проконтролировать отданные приказы и распоряжения.

Вместе с тем обострились проблемы и субъективного характера. Ряд старших офицеров, назначенных на высокие должности, демонстрировал нежелание и неспособность работать на результат. Так предметом постоянного внимания командующего 6-й гв. А генерал-лейтенанта И.М. Чистякова, а затем и лично Н.Ф. Ватутина, стала ситуация в обоих ее корпусах. Уже 7 июля Военный совет фронта был вынужден отстранить сначала временно, а впоследствии окончательно от должности командира 23-го гв. ск генерал-майора П.П. Вахромеева, войска которого удерживали главное танкоопасное направление – Обоянское шоссе и прохоровское направление, с формулировкой «как не справившегося с работой»[545]. Недисциплинированность генерала и пьянство стали одной из главных причин такого решения[546].

Не смог наладить работу управления, установить рабочие отношения с подчинёнными дивизиями, да и не

проявлял особых усилий и настойчивости для этого начальник штаба 22-го гв. ск полковник И.П. Нагаткин. Все службы и отделы работали вразнобой. От корпуса было невозможно добиться ясной и правдивой информации о состоянии дел на рубеже обороны, положении войск и т. д. Сначала в его адрес звучали лишь устные нарекания, но положение не менялось. Из приказа № 0125 по л/с командующего 6-й гв. А от 25 августа 1943 г.: «Начальник штаба 22-го гв. ск… на протяжении всего времени пребывания в этой должности к исполнению своих обязанностей относился недобросовестно, мало уделял внимания вопросам сколачивания отделов штаба корпуса, подготовки штабов дивизий, не вникал в их жизнь, боевую деятельность, не осуществлял контроля за их работой.

Над собой не работает, знаний своих не совершенствует, опыт Отечественной войны не изучает, систематически злоупотребляет спиртными напитками, после чего жалуется на болезнь желудка.

В период проведения корпусом активных боевых операций гвардии полковник Нагаткин проявил полную бездеятельность в руководстве своим штабом, оторвался от штабов дивизий, потерял всяческую ориентировку и не знал действительного положения войск на поле боя, вследствие чего штаб не являлся органом управления командира корпуса в период боёв»[547].