В первые несколько суток Курской битвы в войсках, оборонявшихся в полосе наступления главной группировки Манштейна, эти проблемы накладывались на серьёзные объективные трудности, связанные с управлением, прежде всего в 6-й гв. А. Основная причина, сложная конфигурация фронта, которая сложилась после прорыва корпуса СС на прохоровское направление 6 июля 1943 г. и в ходе дальнейших боев в её полосе. К этому моменту сплошного рубежа обороны не было. Весь армейский участок оказался разорван на несколько частей, поэтому единого центра управления создать не удалось. Частью дивизий, которые вместе с войсками 1-й ТА прикрывали обоянское направление, командовал сам И.М. Чистяков, его основной КП располагался в балке у села Кочетовка. Группой дивизий, удерживавших территорию вдоль р. Липовый Донец, руководил его заместитель генерал-майор П.Ф. Лагутин с ВПУ в селе Сажное. Эти две группы войск были разделены участками обороны соединений двух других армий – 1-й ТА и 69-й А, т. е. войска перемешались. Группировки Чистякова действовали обособленно друг от друга, и координировать их боевую работу в таких условиях оказалось крайне сложно. Ещё труднее поддерживать с ними устойчивую связь и обеспечивать всем необходимым. В некоторых случаях, как это было с 51-й гв. сд, части самих стрелковых дивизий были разбросаны по всему фронту на расстоянии до 30 км.
В этих условиях были крайне важны слаженность и синхронность в действиях руководства 6-й гвардейской и 1-й танковой. Но, к сожалению, в ходе Курской битвы наладить необходимое взаимодействие их штабам не удалось. Сражаясь на одном боевом участке, имея порой войска в одних и тех же окопах, их командование не смогло выстроить эффективной системы взаимоотношений ни между своими дивизиями и корпусами, ни между армейскими управлениями. Оба объединения воевали по принципу – каждый за себя. Вот что докладывал офицер Генштаба при штабе 6-й гв. А об уровне взаимодействия:
Подобная проблема, хотя и в меньших масштабах, возникла в это же время и в 1-й ТА. На её правом фланге и в центре полки и бригады 6-го танкового и 3-го механизированного корпусов, а порой и батальоны были густо перемешаны друг с другом и с частями двух дивизий 22-го гв. ск, а также с войсками, прибывавшими на усиление из 38-й и 40-й А. Выдвинутые в полосу 3-го мк танковые бригады 6-го тк имели двойное подчинение. Чтобы произвести необходимую перегруппировку сил или отвести на подготовленный рубеж подразделения, комбриги были вынуждены в ходе боя, когда каждая минута на счету, связываться со штабами обоих корпусов и испрашивать разрешение обоих комкоров. В условиях нехватки радиостанций и плохой работы средств связи большинство задуманных решений из-за этого заранее обрекалось на провал. По такой же схеме приходилось работать при передаче своих приказов и распоряжений командирам корпусов.
Танковые армии однородного состава были в Красной Армии формированием новым, поэтому ряд важных моментов при их создании оказался упущенным или до конца не продуманным. В результате, когда по приказу Н.Ф. Ватутина 1-я танковая армия М.Е. Катукова для удержания обоянского и прохоровского направлений с 7 июля 1943 г. взяла на себя функции общевойсковой, она не имела для этого необходимых средств обеспечения, прежде всего средств связи, и штата личного состава в штабах всех уровней. Достаточно сказать, что, например, штат командующего артиллерией танковой армии был сокращён относительно общевойсковой более чем на 50 %, а в ходе Курской оборонительной операции 1-я ТА получила в два раза больше артчастей и соединений, чем 6-я гв. А имела перед началом немецкого наступления. Принять эти силы, как требовали директивные документы, выстроить систему управления ими и эффективно использовать их командующий артиллерией 1-й ТА полковник И.Ф. Фролов и его штаб был не в состоянии.
Хотя он и его подчиненные делали для этого всё возможное.
