Отмеченные недочёты в организации боевой работы, некоторая несогласованность в действиях советских войск отнюдь не умаляют значения победы, одержанной под Прохоровкой, в которой ценой огромного напряжения сил удалось сдержать наступавшего противника. Безусловно, отражение мощного удара группы армий «Юг» и большой урон, нанесённый танковым войскам вермахта, были достигнуты не только армиями Ротмистрова, Жадова и Крючёнкина, а в результате общих усилий войск Воронежского фронта и резервов Ставки Верховного главнокомандования. Исход сражения у Прохоровки ещё раз показал немецкому командованию, что его стратегический замысел – срезать «Курский выступ» – превышал возможности немецких войск.
Вероятно, не ошибусь, если скажу, что имена маршала бронетанковых войск М.Е. Катукова и главного маршала бронетанковых войск П.А. Ротмистрова в нашей стране давно и прочно ассоциируются прежде всего с Курской битвой. И не мудрено, вклад войск под их командованием в эту победу значим и неоспорим. Их армии участвовали в отражении удара самой мощной группировки из тех, что были собраны противником на Огненной дуге, провели успешно несколько масштабных и кровопролитных сражений, в которых не просто выстояли, а главное, решили поставленные задачи. Хотя эти результаты достигнуты были огромными усилиями и большими, порой очень большими, жертвами.
Тем не менее вот уже более 70 лет не затихают споры о личных заслугах военачальников в срыве операции «Цитадель», допущенных ими ошибках и просчётах в летних боях 1943 г.[685] Причём нельзя не отметить, что основное внимание в этих спорах сосредоточено на сражении за Прохоровку, т. е. на боевой работе 5-й гв. ТА, которой командовал П.А. Ротмистров. Не будет преувеличением сказать, что за минувшие десятилетия число изданий, выпущенных о событиях у этой небольшой станции, приблизилось к количеству публикаций о всей битве под Курском. Сражение же на обоянском направлении, в котором главную роль сыграла именно 1-я ТА М.Е. Катукова, долгое время находилось в тени. Его деятельности как командарма мало уделяли внимания и историки, и журналисты. Причём весомый вклад в этот перекос внесли и сам П.А. Ротмистров, и его соратники. В 1980–1990 годы во время встреч ветеранов в нашем посёлке мне не раз приходилось слышать упреки уцелевших гвардейцев Катукова в адрес своих соседей, 5-й гвардейской танковой, за нечестный подход при оценке их вклада в общую победу. Писать в открытой печати о трениях в ветеранской среде в ту пору было невозможно, однако отголоски тех споров можно найти, например, в книге участницы Курской битвы Е.С. Катуковой.
Тем не менее, несмотря на живой и даже пристальный интерес к этой проблематике, о боевом пути обоих командармов известно относительно немного, особенно о его трудных, неоднозначных моментах, которые не вписывались в сформированный советской пропагандой образ генерала победоносной Красной Армии. Мне довелось продолжительное время работать в ряде ведущих отечественных и в зарубежных архивов. Обнаруженные в них материалы отчасти позволяют восполнить этот пробел. На основе собранных документов, с привлечением мемуаров самих военачальников, а также тех, кто был рядом с ними в разные периоды службы, и написан предлагаемый очерк.
Павел Алексеевич Ротмистров и Михаил Ефимович Катуков принадлежали к небольшой группе военачальников Красной Армии, которые, придя в бронетанковые войска в первые годы их становления, благодаря высокой работоспособности и таланту в короткий срок смогли изучить и понять суть новой профессии, а затем в тяжёлейших условиях войны приобрести не только необходимые навыки и опыт управления крупными танковыми соединениями и объединениями, но и стать настоящими мастерами военного дела.
