А теперь коснусь ещё одного важного аспекта рассматриваемой темы. На провал «Цитадели» заметно повлияло не только состояние наших войск под Курском, но и умело выстроенная глубокоэшелонированная оборона. И хотя на этот фактор, как решающий в неудаче вермахта, германские генералы и западные исследователи указывают не часто, тем не менее считаю важным кратко остановиться и на её состоянии в этот период. Если подробно анализировать основные усилия и Н.Ф. Ватутина, и К.К. Рокоссовского в мае-июне, то они были направлены на совершенствование оборонительных рубежей и обучение личного состава по их эффективному использованию. Для этого имелись серьёзные объективные причины. Например, как свидетельствуют акты проверок комиссиями Генштаба, проведённые в первой половине мая, на главной армейской полосе войск Воронежского фронта почти все работы первой и второй очереди были выполнены. Что же касается второй и третьей полосы, то здесь были выявлены существенные, но не критичные недоработки в инженерном оборудовании позиций (слабое минирование межполосья[290], неглубокие траншеи, плохая маскировка и т. д.), которые уже к началу июня в определенной мере были устранены. Так, до 5 мая 6-й гв. А удалось выставить лишь 17 % ПТМ из 90 000 и 16 % ППМ из 64 000, которые были установлены к 5 июля. В 7-й гв. А данные показатели даже на 16 мая тоже были крайне низкими, хотя и выше, чем у 6-й гв. А: по ПТМ примерно 22,4 % из 65 000, по ППМ 16,9 % из 84 000[291]. А к 5 июня положение резко изменилось: 6-я гв. А выполнила план по ПТМ на 50 %, по ППМ на 62,5 %, 7-я гв. А – соответственно на 46,2 и на 35,7 %.
Следует подчеркнуть, что незначительное количество мин, выставленных в мае, не свидетельствовало о том, что танкоопасные направления на рубежах Центрального и Воронежского фронтов были открыты для германской бронетехники. К 5 мая планы минирования местности перед главной армейской полосой и в её системе был выполнены. Проблемы с минированием оставались в межполосье, а также во второй и третьей полосах. Причины этого крылись, во-первых, в распутице, осложнявшей работу транспорта и минёров, во-вторых, в отсутствии необходимого количества минно-взрывных средств. С конца апреля поставки мин шли из центра с опозданием, и командование фронтом активно изыскивало внутренние резервы, главным образом, ставка делалась на трофеи – немецкие снаряды и мины. Однако и здесь возникало немало трудностей, в том числе нередко и в силу субъективных факторов. Из приказа начальника инженерных войск РККА генерал-лейтенанта М. Воробьева № 49 от 18 июня 1943 г.:
