По такому же пути пойдет и Центральный фронт, но тактическая плотность здесь окажется выше. К.К. Рокоссовский передаст в подчинение 13-й А генерал-лейтенанта Н.П. Пухова, удерживавшей вероятное направление главного удара, колоссальные силы и средства, сюда же будут нацелены и его основные резервы. Войска Пухова тоже займут четыре оборонительных позиции (три армейские полосы и первый фронтовой рубеж). Но по условиям местности расстояние между полосами будет меньше, чем между такими же позициями на Воронежском фронте, примерно в два раза. Поэтому глубина обороны на направлении вероятного удара здесь будет не 60 км, а 30 км. Однако за счёт узкого фронта обороны 13-й А (32 км) и огромных сил, сконцентрированных в руках её командующего (12 дивизий), она будет иметь очень высокую тактическую плотность, в среднем 2,7 км на одну стрелковую дивизию.
Таким образом, оба командующих фронтами использовали один и тот же принцип построения обороны на вероятном направлении главного удара неприятеля, но разные средства: К.К. Рокоссовский создавал её глубину лишь за счёт 13-й А, а Н.Ф. Ватутин дополнил силы 6-й, 7-й гв. А фронтовыми резервами. Да иначе и не могло быть, ведь всё планирование шло под контролем единого центра – Генштаба, и все принципиальные вопросы решались там. И лишь после его одобрения руководство фронтами имело право предложить Ставке свой план обороны.
Тем не менее после войны в спорах о том, «кто лучше воевал под Курском?», К.К. Рокоссовский использовал именно различие в средствах с целью доказать, что он и его штаб, создав «суперармию» Пухова, силами которой практически перекрывались все три вероятных направления главного удара, поступил правильно, а Н.Ф. Ватутин, привлекая свои резервы для создания оперативной плотности, якобы опрометчиво, т. к. распылил силы по всему 164-км участку и не создал необходимой плотности там, где враг действительно ударил. Но при этом он умолчал, что сделать это было невозможно по объективным причинам.
