В этой связи турецкие политологи вспомнили, что в период руководства Ататюрка существовала только одна, правящая Народно-республиканская партии (НРП). И только в 1946 году в Турции возникла оппозиционная Демократическая партия. В 1950 году демократы выиграли парламентские выборы, а их лидеры Джелял Баяр и Аднан Мендерес соответственно заняли посты президента и премьер-министра. Мендерес проводил с опорой на Запад политику вестернизации страны. Строились новые заводы и фабрики, в том числе филиалы некоторых иностранных компаний, что означало рост новых рабочих мест и приток инвестиций без серьезных капиталовложений со стороны самой Турции. Тогда была предпринята первая попытка оттеснить военных от прямого участия в экономике страны. Но военным удалось осуществить раскол в демократической партии: из нее вышел Кёпрюлю. С другой стороны, республиканцы, возглавляемые Исметом Иненю, стали проводить реорганизацию своей партии по всей стране. Последовала контригра: Баяр и Мендерес попытались ввести в Турции жесткий авторитарный стиль правления, и по некоторым сведениям, вступили в тактический контакт с находящимися в подполье дервишскими орденами. К концу пятидесятых годов ситуация в Турции достигла точки кипения. Утром 27 мая 1960 года группа армейских офицеров совершила военный переворот. Премьер-министр Мендерес и еще два члена правительства были признаны виновными в нарушении конституции и повешены в 1961 году.
Это — до сих пор очень темная политическая история, многие детали которой еще не преданы гласности. Советские историки называли Мендереса «слугой крупного капитала», на Западе его считали «реформатором». Ярлык исламиста ему навесили турецкие военные. Президентом был избран генерал Гюрсель, а бывший президент Исмет Иненю, лидер Народно-республиканской партии, поочередно возглавлял три коалиционных правительства вплоть до февраля 1965 года, когда он потерпел поражение в парламенте. В те же годы на политическую авансцену Турции вышла новая партия — Партия справедливости, в рядах которых было многие бывшие сторонники Мендереса. 1970-е годы — битва двух политических тяжеловесов — социал-демократа Бюлента Эджевита и праволиберала Сулеймана Демиреля и болтающимися между ними «Серыми волками». Снова — кризис и призрак гражданской войны. Осенью 1980-го года очередной военный переворот. Вслед за этим после трёхлетнего стабилизационного «карантина» правительство возглавил Тургут Озал, который продолжил курс Мендереса. Именно к этому периоду многие эксперты сейчас относят появление первых ростков «турецкого экономического чуда».
17 апреля 1993 года, сразу после визита в Азербайджан, Тургут Озал, ставший к тому времени президентом, неожиданно умер от инфаркта. Его похоронили рядом с могилой Мендереса в Стамбуле, придав этим двум политикам характер символа. В 1996–1997 годах правительство Турции возглавлял Неджметтин Эрбакан, которого считали «патриархом» турецких исламистов. Это — только метафора, поскольку ислам Эрбакана не вызывал реакции даже среди мусульман Ближнего Востока. Тем не менее, за покушение на светский характер государства Эрбакан был поражён в политических правах и ушел в отставку. После этого Реджеп Тайип Эрдоган решил пойти другим путём.
Базовым элементом нынешней политики партии Эрдогана являются успехи экономической политики. По размеру ВВП Турция входит в первую двадцатку стран мира, а по военной мощи — в первую десятку государств. Страна действительно быстро меняется, и далеко не в сторону исламизации. Правительству удалось потеснить в экономике влияние военных, расширяя частные инвестиционные поля. Предпринимательство поощряется на государственном уровне. Но в стратегическом плане говорить о победе курса Эрдогана еще рано, поскольку влияние военных подорвано, но еще не сломлено. Еще просматривается их роль в качестве одного из регуляторов турецкой общественно-политической жизни. Поэтому в Турции сразу после парламентских выборов развернулась борьба за выбор модели как внутреннего развития, так и определения роли места Турции в регионе Ближнего Востока, да и в мире. На наш взгляд, в деле дальнейшего проведения избранного либерального курса военные вряд ли будут мешать правительству.
Но они могут вступить в игру, если Турция во внешней политике сделает главный крен на Восток. В то же время Эрдоган, с целью получения возможностей для более широкого маневра, может попытаться усилить авторитарный стиль в системе управления страной, стать для нее фигурой типа Ататюрка. Но никто не знает, помогут ли ему в предстоящих сражениях тени Мендереса и Озала, и как долго продлится, а главное — чем закончится — продолжающееся в Турции жесткое политическое противостояние.
