В-третьих, на первый план может выйти серьезная проблема беженцев, которая станет главным индикатором в определении уровня политического доверия между Баку и Ереваном. Как ни крути, это — сдача Карабаха. Поэтому складывается устойчивое ощущение, что Баку по мере приближения саммита в Казани теряет уверенность в своей дипломатии и начинает давать задний ход. Президент Азербайджана Ильхам Алиев уже заявил, что Нагорный Карабах не будет иметь какой-либо иной статус, чем статус автономии в составе Азербайджана. В этом отношении особый смысл приобретает и заявление заместителя премьер-министра, председателя Госкомитета по делам беженцев и вынужденных переселенцев Азербайджана Али Гасанова: «Баку готов даже решать проблему возвращения азербайджанских беженцев не только в Карабах, но и в Армению». По его словам, «это земли наших предков», а «армяне создали там государство и изгнали наших соотечественников, хотя мы не считаем эти земли территорией независимого Азербайджана, мы будем претендовать на проживание там наших соотечественников». И еще: «Азербайджан никогда не откажется от этих территорий».
Это — открытый намек на вероятность в будущем территориальных претензий Азербайджана к Армении. Неслучайно сопредседатели Минской группы ОБСЕ решили открыто предупредить конфликтующие стороны, что если они не подпишут документов в Казани, то Минская группа «будет готовить новую концепцию карабахского урегулирования». В качестве благоприятного фактора для такой работы сопредседатели группы считают «сформировавшееся уникальное сотрудничество между Россией, США и Францией», позволяющее «ЕС направлять более четкие сигналы о недопустимости применения силы и необходимость исключительно мирного урегулирования нагорнокарабахского конфликта».
Что это значит? По мнению директора программы Международной Кризисной Группы Сабины Фрейзер, в случае срыва саммита в Казани вообще возникнет вопрос о перспективе продолжении переговорного процесса в формате «трех». Тогда Минская группа ОБСЕ может обратиться в СБ ООН с предложением обсудить карабахскую проблему с возможной выдачей мандата на временное управление этой территорией одним из членов СБ ООН. Возможность такого сценария давно рассматривается американским аналитическим сообществом, которое недавно выступило с призывом ввести в Карабах миротворческий корпус «еще до саммита в Казани». Кстати, об этом предупреждал Баку и Ереван премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган, когда призвал Азербайджан и Армению вступить — пока не поздно — в двухсторонние переговоры по проблеме Карабаха и вывести за скобки Минскую группу ОБСЕ. Добавим к этому и недавнее заявление посла США в Азербайджане Метью Брайзы о необходимости создания системы безопасности в Азербайджане «на случай непредвиденных обстоятельств».
Оказывается, речь идет о предполагаемой возможности перехода Азербайджана «на путь политического авторитаризма и исламского экстремизма» и о желании США стимулировать Азербайджан к «альтернативному пути». Таким образом, Вашингтон стал вводить в карабахское уравнение новые данные. Если Баку действительно реально угрожают авторитаризм и исламский экстремизм, то о каком сохранении Карабаха в составе этого государства можно вести речь? В то же время в этих тезисах просматривается определенная мотивация для возможного ввода в Карабах миротворческих сил.
Так что становится очевидным то, что мировая дипломатия устала от проблем Карабаха и в случае срыва саммита в Казани может вступить в действие уже иной сценарий, когда проблема Карабаха будет решаться на уровне всего мирового сообщества. И тогда Баку реально рискует оказаться в положении Белграда со всеми вытекающими отсюда политическими и геополитическими последствиями.
В Турции состоялись парламентские выборы. Их официальные итоги ожидаются не ранее 19 июня. Однако озвученные результаты обработки большинства бюллетеней близким к правящим кругам турецким информационным агентством Samanyolu, позволяют определить новый расклад политических сил в этой стране: правящая партия «Справедливости и развития» (ПСР) набирает 51 процент голосов избирателей, Народно-республиканская партия (НРП) — 25 процентов голосов, Партия националистического действия (ПНД) 13 процентов голосов избирателей. Это подтверждает прогнозы многих турецких социологов — кроме данных по ПНД — которой сулили получить менее 10 процентов голосов и возможность оказаться за порогом парламента.
