Одновременно формируется и национальная идея. Это проявляется во внешнем усилении ислама в общественной жизни страны, в отмене запрета на ношение мусульманских знаков отличия в государственных учреждениях. Действительно, в Турции бросается в глаза увеличение числа женщин молодого возраста в хиджабах, числа мероприятий с участием мусульманского духовенства. Но если на основе таких критериев говорить о политике исламизации Турции, то о России, где политики и государственные деятели стоят со свечками в церквях, впору говорить как о стране, где победил «христианский фундаментализм». Другое дело говорить — о некоторых особенностях формирования турецкой национальной идеи. Как справедливо отмечал в своей статье в ИА REGNUM председатель Турецкого клуба МГИМО Владимир Аватков, тут просматривается заметное идеологическое влияние турецкого просветителя Феттулаха Гюлена. Этот феномен также нуждается в серьезном анализе, поскольку именно идеи Гюлена практически осуществляет правящая партия, которая, по мнению Владимира Аваткова, «немало способствовала экономизации российско-турецких отношений, но не решило фундаментирующие «конфликтное поле «вопросы». Поэтому наибольшую актуальность приобретают некоторые особенности российско-турецких отношений.
Во внешнем мире Турция позиционирует себя в качестве приверженца доктрины «ноль проблем с соседями». До нынешних ближневосточных потрясений это позволяло Турции осуществлять прорывы в отношениях с Сирией, Ираном, подписать с Арменией цюрихские протоколы. Что бы сейчас не утверждали некоторые эксперты о «тайных соглашениях» между США и Турцией, которые якобы позволяют Анкаре «гулять на длинном поводке», произошла заметная переориентация внешней политики страны от исключительно западного направления к многовекторности. Не вызывает сомнения и то, что при новом кабинете Эрдогана Турция будет активно втягиваться в геополитическое противоборство, прежде всего, на Ближнем Востоке.
Поэтому на микроуровне при правлении кабинета Эрдогана отношения между Россией и Турцией имеют признаки стратегического партнерства. Тут немаловажное значение приобретает и фактор его доверительных отношений с главой правительства России Владимиром Путиным. В идеале можно было бы говорить о возможностях выхода на единое «оперативное управление», что позволит продолжить и укрепить наметившийся тесный политико-дипломатический диалог между Москвой и Анкарой по многим направлениям. Речь идет о возможности проводить более тонкую и нюансированную совместную политику, как на Ближнем Востоке, так и на Кавказе, но уже в качественной иной проекции.
Турция в первую очередь столкнется с одним из результатов нынешнего «арабского пробуждения», который связан с активизацией в исламского фактора. В этом смысле может случиться именно так, что новый «турецкий ислам» Гюлена — Эрдогана станет выступать в роли эффективного волнореза на пути ближневосточного исламского экстремистского цунами. Так что России после турецких парламентских выборов предстоит по-новому оценить складывающиеся геополитические реалии и принимать серьезные решения.
Сопредседатели Минской группы ОБСЕ — Бернар Фасье, Роберт Брадтке и Игорь Попов — выступили с совместным заявлением по итогам своего визита в зону карабахского конфликта. Они побывали в Баку, Нагорном Карабахе и Ереване, где вместе с личным представителем действующего председателя ОБСЕ Анджеем Каспшиком провели встречи с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым, президентом Армении Сержем Саргсяном и представителями Нагорного Карабаха. В сообщении подчеркивается: сопредседатели Минской группы ОБСЕ в преддверии саммита в Казани Медведев — Алиев — Саргсян обсудили шаги, нацеленные на завершение и утверждение Базовых принципов по урегулированию нагорно-карабахского конфликта в качестве основы для всеобъемлющего мирного урегулирования. Более того, сопредседатели предприняли символический ход — пешком пересекли линию соприкосновения армянских и азербайджанских войск в Агдамском районе, демонстрируя, что стороны могут сотрудничать при соблюдении режима прекращения огня от 1994 года. Они также призвали стороны «избегать любых провокационных заявлений и действий, которые могут подорвать переговорный процесс в течение этого переходного периода».
