Прежде всего, обратим внимание на детали, в которых, как известно, и скрывается все. В распространенном пресс-службой МИД Азербайджана тексте совместного заявления глав МИД трех стран, в частности, говорится: «Стороны договорились о следующем:.. необходимо подготовить основания, которые могут способствовать достижению мирного урегулирования нерешенных конфликтов в регионе на основе принципа территориальной целостности государств». То есть на первые позиции вынесен тезис о мирном урегулировании «нерешенных конфликтов». Регион Ближнего Востока действительно перегружен «горячими» и «замороженными» конфликтами, каждый из которых имеет свою историю и специфику урегулирования. Поэтому декларирование принципа их мирного урегулирования предусматривает отказ от силового варианта разрешения конфликтов. В широком смысле речь может идти о ближневосточном процессе, решении кипрской проблемы и, конечно, о карабахской проблеме. Так что подпись под этим заявлением, в частности, главы МИД Азербайджана Эльмара Мамедъярова, приобретает не символический характер. То же касается и второго тезиса, декларирующего принцип территориальной целостности государств. Для Азербайджана, выступающего за сохранение своей территориальной целостности, это тоже важно.
Но как быть, к примеру, той же турецкой дипломатии, особенно в свете небезуспешных попыток решить кипрскую проблему? Поэтому складывается устойчивое ощущение, что стамбульское заявление трех министров иностранных дел содержит в себе все же иной контекст, связанный больше с попытками сторон упредить возможные в регионе процессы, направленные на фрагментацию геополитического пространства, именуемого «Большой Ближний Восток». Неслучайно некоторые армянские информационные агентства приводят фразы из этого заявления в своей редакции: «В заявлении говорится, что министры иностранных дел провели обсуждения об урегулировании «замороженных конфликтов в рамках территориальной целостности «стран-участниц конфликтов…»
Добавление фразы «стран-участниц конфликтов», как говорят в Одессе, — две большие разницы. Тем более что в настоящее время происходит ревизия устоявшихся принципов международного права. Достаточно вспомнить хотя бы известное решение вопроса о легальности одностороннего провозглашения независимости Косово Гаагским международным арбитражем. Но проблема не только в этом. Для Ирана стамбульская встреча и совместное заявление означает начало процесса выхода из международной изоляции. Тегеран стремится позиционировать себя в отношении к целому комплексу проблем региона, не «завязываясь» пока конкретно на каком-либо одним из них. Учитывая опыт Турции в связи с подписанием с Арменией цюрихских протоколов, когда блокировка парламентами этих стран процесса ратификации протоколов сковала возможности Турции для широкого политико-дипломатического маневрирования в регионе, Иран действует иначе.
Поэтому вряд ли в обозримом будущем ему будет выгодно решительно действовать на карабахском направлении. Он может подходить к выработке подходов к этому конфликту с учетом, скажем, опыта ближневосточного мирного процесса, то есть с более широкого геополитического плацдарма. Неслучайно Израиль не дал возможности Турции предпринять аналогичный маневр — и совершил в мае нынешнего года военное нападение на «мирный конвой» в Средиземном море. Кстати, об этом говорил в недавнем интервью турецкой газете Hurriyet президент США Барак Обама. Отмечая важность отношений США с Турцией, он в то же время акцентировал внимание на том, что «Иран не смог убедительно доказать, что его ядерная программа имеет сугубо мирные цели», но у него «будет возможность доказать это в январе на переговорах 5+1 в Турции». В то же время Барак Обама призвал Турцию налаживать отношения с Израилем. Но если Турция сейчас пойдет на сближение с Израилем, то она оттолкнет Иран. С другой стороны, дипломатия Ирана может перенести переговорную площадку по ядерной проблематике в Европу, одновременно наращивая свое наступление и по таким направлениям, как иракское и афганское урегулирование. Неслучайно, несмотря на острое противостояние с Тегераном, Вашингтон периодически проводил секретные или полусекретные консультации по этим проблемам с Тегераном. Если же Турция будет продолжать придерживаться принципа отказа от присоединения к антииранским санкциям СБ ООН, то, как утверждает израильский политический обозреватель Барак Равид, Тель-Авив, потеряв стратегического партнера в лице Анкары, быстро нашел новых союзников в лице балканских государств, опасающихся стремительной радикализации Турции.
