На доску были поставлены принципы сохранения единства «закавказской демократии» или действия по сценарию, предложенному германским командованием и большевиками: провозгласить создание в Закавказье двух государств — Грузии и Азербайджана. Выступая 28 февраля на заседании Закавказского сейма с речью о Брестском мире, закавказский социал-демократ Ной Жордания заявлял, что «теперь еще больше оборваны нити, связывавшие Закавказье с Россией». Он предложил сейму объявить себя закавказским Учредительным собранием и добиваться заключения сепаратного мира с Турцией. В Тифлисе не понимали, что представители Турции после Брест-Литовска превращались вместе с Германией в союзников большевиков. Поэтому переговоры Закавказского сейма с представителями турецкого командования — сначала в Трапезунде, а затем в Батуми — были изначально обречены на провал. Турки, как и было определено в Брестском договоре, заняли Батуми, Карс и Ардаган, и продолжили дальнейшее продвижение к Тифлису. Тогда только один из членов Закавказского сейма русский эсер Ю. Ф. Семенов понимал смысл игры, заявляя, что «Карс и Батум были сданы туркам не по военным, а по политическим причинам».
Дальнейшее, как говорится, было делом техники. Германская миссия во главе с генералом фон Лоссовым, которую консультировал граф Шулленбург, довела задуманную интригу до роспуска 26 мая 1918 года Закавказского сейма. Грузинский «Национальный Совет» под предлогом «грозящей турецкой оккупации» объявил о независимости Грузии. Затем при содействии Германии 4 июня 1918 года Грузия заключила с Турцией «Договор мира и дружбы». Что касается Армении, то против нее вскоре возобновились военные действия. Поэтому внешне все выглядело так, будто Грузию от турецкой оккупации «спасла Германия».
Несмотря на то, что фон Шулленбург официально не являлся главой германской делегации, ему удалось сыграть роль серого кардинала и получить должность временного представителя Германии в Грузии. Работы хватало. Берлин пытался препятствовать Турции в захвате Баку и предпринял даже попытку помочь Бакинской Коммуне удержать власть. Как отмечал в своем донесении 4 июля фон Шулленбург, «представляется сомнительным, чтобы туркам вообще удалось взять Баку; вероятно, — и это было бы желательно — они потерпят там основательное поражение. Если мы полюбовно договоримся с большевиками — а мы договорились — то нефтяные источники Баку и тамошние запасы окажутся в наших руках в целости и сохранности». Позже начальник германского генштаба Э. Людендорф отмечал, что задача заключалась еще и в максимально быстром «начале эксплуатации железной дороги Баку — Тифлис — Батум и переброске по Каспию боевых частей в контролируемый англичанами североиранский порт Энзели с последующим вторжением в Ирак и выходом (в районе Басры) к Персидскому заливу, что было бы сильнейшим ударом по позициям англичан на Среднем Востоке».
Более того, Шулленбург не исключал возможности совместного с большевиками похода в Персию и Ирак, что находило поддержку у Льва Троцкого, мечтавшего «принести революцию народам Востока». Только недостаток как собственных ресурсов, так и ресурсов большевиков, не позволили Берлину и Москве провести задуманную операцию.
В ноябре 1918 года Германия капитулировала в Первой мировой войне, ее войска были выведены с территории Грузии. Незадолго до этого Шулленбург предложил наркомнацу РСФСР Сталину разработанный план политического переворота в Грузии, чтобы «не оставлять эту страну западным демократиям». Но у Сталина тоже не оказалось военных сил и возможностей осуществить задуманное. Шулленбург не смог даже выбраться из Тифлиса в Советскую Россию. Он был интернирован английскими оккупационными властями и провел полгода в лагере для военнопленных. После возвращения на родину он занял должность советника в аппарате МИДа. Вскоре, в 1922 году, его неслучайно назначили послом в Тегеран, где он провел достаточно много времени — до 1931 года, затем его перевели в Бухарест, и оттуда он уже получил назначение послом в СССР.
