Появившись в Москве в ранге посла Шулленбург, если судить по фрагментам некоторых архивных документов, чувствовал себя уверенно и спокойно, общаясь и в Кремле, в Наркомате иностранных дел с теми, с кем был лично знаком по кавказским делам. Но предпочтение он отдавал Сталину и Молотову. Существуют мемуарные свидетельства, говорящие о том, что Молотов через Шулленбурга знакомился с некоторыми подробностями деятельности национал-социалистической партии Германии, изучал принципы и приемы ведения внешней политики Берлина. Ему было известно, что Шулленбург буквально перед назначением в Москву вступил в НСДАП, был включен в Dienststelle Ribbentrop, созданный в апреле 1933 внешнеполитический отдел НСДАП во главе с Иоахимом фон Риббентропом. Это засекреченное подразделение включало в себя группу экспертов по вопросам внешней политики при канцелярии Рудольфа Гесса, ведущие посты в котором занимали функционеры аппарата СС. К тому же, как в Берлине, так и в Москве Шулленбурга называли «кавказцем», который был лично знаком или знал по материалам все о тех лицах, которые все больше прибирали власть в Кремле.
Речь, конечно, прежде всего, шла о Сталине и его соратниках — Калинине, Микояне, Вышинском, Молотове, Буденном и многих других. («Кавказцами» в советском партаппарате называли тех, кто в разное время стоял на учете в бакинской социал-демократической организации).
Таким образом, посылая Шулленбурга в Москву Гитлер давал понять Сталину, что готов установить, а точнее восстановить с Москвой особый доверительный канал связи, минуя наркома по иностранным делам СССР Максима Литвинова, которого в Берлине воспринимали как сторонника развития отношений СССР с западными демократиями, одного из авторов концепции системы коллективной безопасности против «растущей угрозы германской агрессии». Посол Шулленбург вместе со своим шефом министром иностранных дел Риббентропом, наоборот, выставляли себя сторонниками заключения «четырехстороннего пакта»: Германия — Италия — Япония — СССР. При этом Шулленбург был уверен, что Сталин и Гитлер быстро смогут найти общий язык друг с другом.
Сталина подкупало и то, что Шулленбург сразу стал посылать в Берлин донесения, в которых содержались благожелательные отзывы в его отношении. Шулленбург, конечно, знал, что его диппочту читают в советской контрразведке. Но он не предпринимал усилий для смены дипломатического шифра. Именно в этой схеме и таилась еще одна большая интрига, поскольку Берлин ставил перед собой задачу политической нейтрализации Максима Литвинова.
Случилось так, что в 1935 году бывший министр иностранных дел Афганистана Сиддик-хан оказался в Швейцарии в вагоне поезда, где находился Литвинов. Мы предполагаем, что это было первым этапом реализации задуманного Шулленбургом и его руководством плана. Речь шла о предложении Сиддик-Хана свергнуть правившего тогда в Афганистане короля Надир-шаха и заменить его находившимся в эмиграции в Риме Аманулла-ханом.
Амунулла-хан в 1919 году возглавил освободительную войну против Великобритании, добился признания полной независимости Афганистана. В 1921 году он заключил с РСФСР дружественный договор, а в 1926 году — с СССР о нейтралитете и ненападении. Но в результате мятежа, спланированного и организованного англичанами, Аманулла-хан был свергнут и вынужден был отправиться в эмиграцию. На королевском престоле его сменил ставленник англичан Надир-шах. Москва выражала недовольство действиями Лондона в Кабуле, но предпринять что-либо серьезное для возвращения на престол своего протеже — бывшего короля Амануллы-хана — практически не пыталась.
Судя по всему, Литвинов не поддержал план организации переворота в Кабуле. Но он не учел того обстоятельства, что Сиддик-хан «отрабатывал» схему и иной реакции от Литвинова не ожидал. После встречи с Литвиновым в Швейцарии Сиддик-хан прибывает в Берлин, где его принимает советский посол Суриц. В отличие от Литвинова, он пообещал бывшему главному афганскому дипломату организовать секретный визит в Москву для встречи с высшим советским руководством. Об этом контакте был информирован лично Сталин.
Однако о якобы готовящемся перевороте в Кабуле стало известно английской разведке. Сталин был удивлен тому, что во время визита в Москву представитель Великобритании в Лиге Наций Энтони Иден — впоследствии министр иностранных дел, заговорил о миссии Сиддик-хана. Подозрение об утечке информации пало на Литвинова. С этого момента Литвинов потерял расположение Сталина и весь комплекс вопросов, касающихся развития германо-советских отношений, практически решался только в контакте Шулленбург — Молотов.
3 мая 1939 года Литвинов был заменен Молотовым. После этого НКВД арестовал большую часть его заместителей и начальников отделов наркомата. «Литвинов не обеспечил проведение партийной линии в наркомате в вопросе о подборе и воспитании кадров, НКИД не был вполне большевистским», — заявил тогда Молотов.
