«Солдаты!
Перед вами Москва. За два года войны все столицы континента склонились перед вами, вы прошли по улицам лучших городов. Вам осталась Москва. Заставьте ее склониться, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва — это конец войне. Москва — это отдых.
Вперед!
6 июля 1941 года. Берлин.
Адольф Гитлер».
Подтверждается вышесказанное и тем, как о положении на русском фронте говорил Геббельс: «7 июля 1941 г. Понедельник… В Москве царит крайне тягостное настроение. Мы сделаем все, чтобы его усугубить».
Не случайно в одном из интервью маршал Г. К. Жуков спустя много лет после Победы сказал, что полной уверенности в том, что удастся отстоять Москву, у него не было. Может быть, именно поэтому он говорил: «Когда меня спрашивают, что больше всего запомнилось из минувшей войны, я всегда отвечаю: битва за Москву».
Осложняла общую обстановку и криминальная ситуация в столице. Преступность в Москве в военное время достигла разрушительных масштабов. Доказано, что в Москву забрасывались диверсионные группы именно для того, чтобы раскачивать ситуацию изнутри. Активизация преступных элементов всячески поощрялась германскими агентами, в том числе за деньги. Кроме того, германские агенты, а также купленные ими «уголовники» во время бомбежек указывали ракетами цели.
В Москве в числе прочих действовала реанимированная банда «попрыгунчиков». Дело в том, что банда, использовавшая точно такой же метод ограбления, весьма эффективно действовала в Петрограде в 1918 году. В сентябре 1941 года в МУР стали поступать сообщения, что в районе Сокольников, Марьиной Рощи и в Черкизове объявились бандиты, которые нападали на одиноких прохожих. Причем одеты были бандиты в белые балахоны и не двигались, а прыгали, поскольку к их ботинкам были остроумно приделаны мощные стальные пружины. Возглавлявший в то время МУР майор К.М. Рудин приказал в трехдневный срок ликвидировать банду. Для выполнения приказа были созданы три оперативные группы. При этом, чтобы бандиты не заметили «подставки», в целях конспирации из зоны оперативно-розыскных мероприятий были отозваны военные и милицейские патрули. Несколько оперативников должны были изображать подвыпивших загулявших прохожих, несущих тяжелые чемоданы.
Первые сутки из отведенных трех ничего не дали. Оперативники на чем свет стоит проклинали оттянувшие им руки чемоданы, наполненные кирпичами. На второй день засады люди в белых балахонах перелезли через забор Миусского кладбища (находится на севере Москвы в районе Марьиной Рощи, основано во время эпидемии чумы в 1771 году недалеко от местечка Миусы) и запрыгали навстречу одному из переодетых оперативников, тянущему за собой тяжелый чемодан. Оперативник немедленно бросил ставший ненужным чемодан и, достав пистолет, открыл по бандитам огонь на поражение. Из засады ему на подмогу тут же выскочили милиционеры с автоматами ППШ (правильное название: пистолет-пулемет Шпагина, известного оружейного мастера Г. С. Шпагина, незаслуженно забытого в настоящее время из-за абсолютной мировой популярности автомата Калашникова) и служебными собаками.
Двое «попрыгунчиков» были убиты на месте, еще троих задержали. На допросе задержанные рассказали, что они действовали отнюдь не случайно, а были заброшены в Москву в составе одной из диверсионных групп германскими войсками. Сами они были бывшими уголовниками, и их завербовали германские разведчики на территории одного из оккупированных в первые месяцы войны приграничных районов. По их словам, германская разведка тщательно изучала уголовную историю Москвы и Ленинграда. Руководство германской разведки посчитало, что появление «попрыгунчиков» будет не просто уголовной акцией, а станет неким символом конца советской власти, не способной покончить с массовой преступностью и бандитизмом, который постоянно возрождается.
Между прочим, при непосредственном участии К.М. Рудина во второй половине 1941 года в Москве было раскрыто 90 % убийств и 83 % краж. В марте 1943 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил майору милиции К.М. Рудину звание комиссара милиции третьего ранга, равнозначное званию генерал-майора, минуя два очередных звания, — подполковника и полковника. Но уже в конце 1943 года Рудина освободили от занимаемой должности. Ему поставили в упрек ухудшение оперативной обстановки в Москве, хотя рост преступности в это время был характерен для всей страны. 8 апреля 1945 года Касриель Менделевия Рудин умер при обстоятельствах, которые остаются до сих пор неясными. Он вернулся из командировки из Прибалтики с высокой температурой, прямо с поезда был госпитализирован и вскоре скончался, как заявили врачи, от цирроза печени. Но Рудин никогда не злоупотреблял спиртными напитками. Ему не было 48 лет.
История настоящей банды «попрыгунчиков» следующая.
