«Иваны» являлись неформальными лидерами каторги. Если проводить исторические параллели, Иваны — это те, кого сейчас называют «ворами в законе». Иваны родились под розгами и плетьми. Именно палачи возвели Иванов в звание «Иванов». Иваны сделали себе имя на том, что они якобы старались за каторгу. Пока все остальные молчали, они протестовали за всю забитую, измученную, обираемую каторгу. Они протестовали, дерзко и смело, против несправедливых наказаний, против непосильных заданий на работе, против плохой пищи. Иваны не молчали ни перед каким начальством. Их приковывали к стене, к тачке, заковывали в кандалы, избивали плетьми и розгами. Все это окружало их ореолом мучеников и вызывало почтение со стороны всех остальных. Начальство их наказывало нещадно и одновременно боялось. Иваны славились тем, что они всегда держали слово, сказали — сделали. Например, старый иван Пазульский дал в Херсоне слово, что зарежет обидевшего его помощника смотрителя тюрьмы. После этого Пазульский бежал, был пойман только через два года. Затем его перевели в Херсонскую тюрьму, где он все-таки сдержал слово и убил помощника смотрителя тюрьмы. Чтобы иван ни делал, каторжане обязаны были всегда его покрывать. Часто за преступления, совершенные Иванами, наказывали других. Все это знали, но молчали. Иваны держались особой компанией, стояли друг за друга и были властителями каторги, они распоряжались жизнью и смертью простых каторжан, были законодателями и судьями, назначали приговоры и сами их исполняли.
Храпы — вторая после Иванов каста каторги. От Иванов их отличает отсутствие решительности и смелости. Можно сказать, что как криминальные личности они полностью не сложились. Название их слегка насмешливое. Объясняется это тем, что храпы всегда на все «храпели». Другими словами, они пребывали в вечной оппозиции. Не существовало такого распоряжения, которое храпы сочли бы правильным. Каторжанам, которые, можно сказать, только и жили недовольством, нравилось, что кто-то постоянно спорит с начальством. Собственно, на этом и был построен авторитет храпов. Среди храпов было много так называемых глотов. Глотами называли людей, которые брались защищать или обвинять кого-нибудь за деньги. Часто они возводили на каторжанина поклеп (клевету), причем даже выставляли свидетелей. Нередко после их вмешательства каторжанина приговаривали к смертной казни. Настоящий праздник для храпов был, когда приходил пароход «Ярославль» с новыми арестантами. Растерявшиеся новички принимали храпов за Иванов и спешили заручиться их поддержкой, подкупая и угождая им. Пользуясь этим, храпы разоряли вновь прибывших каторжан, и те попадали к ним в вечную кабалу.
Следующая каста каторги называлась игроками. Игроки — это люди, которые, кроме игры, ничем не занимались. Все они профессиональные шулера. Ловкий шулер носил звание мастака. Игрок никогда не отбывал каторжных работ, для этого нанимался обычный каторжник («сухарник»). Игрок обязательно имел поддувалу, который убирал его место на нарах, готовил ему обед. Благодаря игроку зарабатывал на жизнь «стремщик», который караулил у дверей, пока шла игра. Бывало, что игроки проигрывались. Тогда они переходили в жиганы. Многочисленные обиженные ими каторжане припоминали им тогда все, чего они от них натерпелись. Долго такому жигану на каторге было не прожить.
Шпанка — последняя и самая бесправная масса каторжан, молчаливое и покорное большинство. Шпанка безответна, а потому несла самые тяжелые работы. Представители шпанки спали не раздеваясь, потому что боялись, что их одежду украдут. У них два занятия — спать и работать, вернее, работать и спать. Шпанка всего боялась, потому что на каторге царило самоуправство, произвол Иванов, власть отпетых негодяев над слабыми. Иваны, храпы, игроки и даже жиганы издевались над шпанкой. Про шпанку все остальные каторжане говорили:
— Разве это народ? Они даже не знают, зачем они убивали и грабили!
