Его отец, Меер-Вольф, был владельцем извозопромышленного заведения на Госпитальной улице и слыл в городе биндюжником с очень крутым нравом. Слово «биндюжник» имело несколько значений, и все они могли быть применены к Мееру-Вольфу. Во-первых, биндюжником в Одессе называли портового грузчика и ломового извозчика, и, во-вторых, биндюжником называли здоровых рослых мужиков, чаще всего опустившихся и любителей крепко выпить. Кстати, в современном, так называемом блатном словаре слово «биндюжник» означает «горький пьяница». Каким образом было основано собственное дело Меера-Вольфа и на какие деньги, неизвестно. Впрочем, учитывая вышеизложенное, можно предположить, что в основе его капиталов лежали деньги, добытые контрабандным путем. По слухам, Меер-Вольф в юности не только был связан с контрабандистами, но и входил в одну из групп, причем до старости из этой группы дожил только он. Остальные либо погибли, либо попали в руки полиции.
Мишка Япончик рос и воспитывался в многодетной семье. К сожалению, точных сведений у меня нет, но, скорее всего, он был третьим ребенком в семье. Помимо него, семья состояла из старшей сестры Деборы, большую часть жизни страдавшей базедовой болезнью (зоб диффузный токсический — эндокринное заболевание, обусловленное повышенной функцией щитовидной железы. Основными симптомами болезни являлись пучеглазие, тахикардия, исхудание), и четверых братьев, которых звали — Абрам, Исаак, Григорий и Юрий. Воспитанием Мишки, как, впрочем, и воспитанием других детей, особенно никто не занимался. В лучшем случае все ограничивалось тычками и подзатыльниками. По большому счету с детства Мишку воспитывала улица. Он любил Молдаванку, до конца своих дней сохранил ей верность и верил до конца только друзьям своего детства. Среди своих сверстников Мишка с самого начала был вожаком. Он быстро привык к этой роли и другой уже не признавал.
Что касается других родственников Япончика, то известно, что Дебора прожила не очень долгую жизнь, была замужем и умерла после Великой Отечественной войны. Подробности ее жизни неизвестны. В то же время интересен тот факт, что в 1961 году по нашумевшему делу о валютчиках в качестве одного из организаторов проходил некий Шая Шакирман, сын Деборы и соответственно племянник Мишки Япончика. Дело было знаменитым прежде всего потому, что в ход судебного расследования вмешался сам Н.С. Хрущев, стоявший тогда во главе Советского Союза. По статье, действовавшей на тот период времени, за валютные махинации не применялась исключительная мера наказания — смертная казнь. Тем не менее Н.С. Хрущев не только настоял на том, чтобы закон был изменен в сторону усиления ответственности, но и заставил судей применить новый закон к лицам, совершившим преступление, когда действовал еще старый. Другими словами, основной принцип уголовного судопроизводства о том, что более строгий закон не имеет обратной силы, был практически растоптан. Возмущению правоведов не только нашей страны, но и всего мира не было предела. Впрочем, Н.С. Хрущев на это никак не реагировал.
Шая Шакирман по указанному делу был приговорен к расстрелу, и приговор был приведен в исполнение.
У старшего брата Мишки — Абрама Вольфовича было шестеро сыновей, из которых двое погибли на фронтах Великой Отечественной войны, а еще четверых несовершеннолетних детей и его жену уничтожили фашисты в одесском гетто осенью 1941 года. Другой брат Мишки — Григорий Вольфович был начальником одесской электростанции, но также погиб на фронте. Один из его сыновей, будучи лейтенантом артиллерии, геройски погиб в Сталинграде, его фамилия (Винницкий) высечена на мемориальной доске не вернувшихся с войны выпускников специальной артиллерийской школы ГПТУ № 43 на ул. Чичерина, дом 1. Третий брат — Юрий Вольфович тоже погиб на фронте в первые же дни войны. Четвертый брат — Исаак Вольфович во время Великой Отечественной войны был командиром кавалерийского эскадрона в 17-м кавалерийском корпусе генерала Н.Я. Кириченко. Он достойно воевал и в отличие от других братьев остался жив. После войны он женился, поселился в Одессе и жил весьма незаметно, ничем не отличаясь от большинства советских сограждан. Однако в 1978 году Юрий Винницкий, жена которого к тому времени умерла, вместе с двумя дочерьми и зятем решил уехать в Израиль. Это была так называемая вторая волна еврейской эмиграции из Советского Союза. Затем, спустя непродолжительное время, все семейство Винницких переехало из Израиля в США. Местом своего проживания они выбрали Нью-Йорк, где поселились на Шестой улице в знаменитом русскоговорящем районе, который называется Брайтон-Бич (Brigthon-Biech). Строго говоря, Юрий Винницкий повторил жизненный путь огромного числа советских евреев, и в этом смысле он был совершенно не оригинален. Таким образом, потомки Винницких до настоящего дня проживают в Соединенных Штатах Америки. Возможно, они даже не знают, что в их жилах течет кровь самого знаменитого бандита Одессы.
