Удивительно, но сначала многие жители Питера не воспринимали Леньку негативно. Им нравилось, что он дерзко и нагло грабил нэпманов и других старых и вновь испеченных богатеев и ловко уходил из рук уголовного розыска. Леньку отличало особое бандитское молодечество и щегольство. После каждого налета он имел обыкновение оставлять в прихожей ограбленной квартиры свою визитную карточку, изящно отпечатанную на меловом картоне, с лаконичной надписью: «Леонид Пантелеев — свободный художник-грабитель». На обороте этой карточки Ленька неизменно надписывал четким конторским почерком: «Работникам уголовного розыска с дружеским приветом. Леонид». После особенно удачных налетов Ленька цинично и нагло переводил по почте небольшие суммы денег в университет, технологический институт и другие высшие учебные заведения. Сопровождались подобные переводы обычно следующим посланием: «Прилагая сто червонцев, прошу распределить оные среди наиболее нуждающихся студентов. С почтением к наукам, Леонид Пантелеев».
Впрочем, как оказалось, в действительности визитные карточки на месте преступления оставлял не Ленька, а другой известный налетчик Николай Сафронов по кличке Сабан, а деньги в университет отправлял другой бандит, по кличке Гришка Адвокат, также не имевший отношения к Леньке.
То есть все эти романтические поступки к Леньке Пантелееву никакого отношения не имели.
Несомненно, что все вышеизложенное придавало Леньке черты романтического героя, которые подогревались многочисленными слухами о неком благородстве бандита. Например, утверждалось, что он грабил только богатых, а в отношении бедных, которых он случайно задерживал (он или кто-либо из его шайки), он не только не совершал преступления, а, наоборот, сам давал деньги. После нескольких громких налетов, о которых сообщили газеты, едва ли не все ограбления, совершаемые в Петрограде, стали приписываться Леньке. Скорее всего, некоторые бандиты, воспользовавшись общей сумятицей, начали работать «под Леньку», и надо сказать, что это продолжалось довольно долго. Именно поэтому в настоящее время довольно трудно разобраться, какие ограбления были совершены Пантелеевым, а какие ему приписываются. Самое же интересное заключается даже не в этом, а в том, что Ленька не только не протестовал против этих слухов, но даже в некоторой степени их усиленно подогревал.
Создавалось впечатление, что он во что бы то ни стало стремился стать олицетворением бандитизма в Петрограде.
Ленька, по-видимому, действительно был романтической натурой, однако романтические черты в нем удивительным образом перемежались с хладнокровным и жестоким преступником и убийцей. Например, по ходу дела банда Леньки не только грабила квартиры богачей, но и не гнушалась обычным уличным «гоп-стопом»: раздевала прохожих — «гоп-стоп, четыре сбоку — ваших нет, гоните шубку и “шмеля” (кошелек)».
После нескольких громких ограблений Ленька исчез из поля зрения милиционеров и агентов ГПУ.
До лета 1922 года о нем практически ничего не было слышно. Я полагаю, что, скорее всего, его серьезным образом в это время никто не искал. Два ограбления, совершенные им в марте, были каплей в море разгула преступности в городе.
Сам Ленька в этот период времени, как позже он сам признался, целыми днями сидел дома на одной из своих «хаз» (конспиративных квартир) у одной из своих многочисленных знакомых девчонок, играл на гитаре и пил пиво.
Однако летом 1922 года произошло событие, которое кардинальным образом повернуло судьбу Пантелеева.
