В лиль и лилит обращались души людей, которые умирали раньше срока и не своей смертью, то есть были убиты. Известный литературовед, востоковед и шумеролог Владимир Емельянов сравнивал лиль и лилит со славянскими заложными покойниками и подчеркивал, что они всегда отличались от духов людей, умерших обыкновенной смертью и в свое время. При жизни эти люди не успели оставить потомства и с большой вероятностью не находились в браке, а потому, став духами, постоянно искали связей со смертными. Лиль были инкубами, лилит – суккубами (инкуб – это распутный демон-мужчина, вступающий в беспорядочные половые связи с живыми людьми, суккуб – аналогичный демон-женщина). От союза лиль/лилит и человека на свет могли появиться только колдуны, демоны или – в лучшем случае – попросту уроды. Демоницы лилит, помимо того, что соблазняли мужчин, могли навредить роженицам и новорожденным малышам.
Чаша для заклинаний с арамейской надписью вокруг демона. VI–VII вв. Ниппур, Месопотамия
И лиль, и лилит лучше было не попадаться под горячую руку – оба этих демона при каждом удобном случае насылали на людей болезни и несчастья. Спастись от них помогал специальный заговор или молитва. Такая молитва призывала демона исчезнуть и оставить говорящего в покое, потому что он – «заклинатель великого Эа» (Энки).
Самым известным ночным духом была лилит, одна из персонажей «Эпоса о Гильгамеше», – но, конечно, не единственным. Почти так же, как лилит, шумеры боялись и демоницу подземного мира Ламашту, которая тоже обретала силы по ночам. Поднявшись из страны мертвых, когда темнота окутывала Месопотамию, она вела охоту за детьми – насылала на них болезни и похищала невинные чистые души.
Трепет жителей Двуречья вызывали также демоны утукку. Так называли духов непогребенных людей. Они были опасны тем, что их не видели стражи загробного мира, а потому запереть их в стране мертвых не представлялось возможным. Благодаря такой свободе утукку преспокойно летали среди живых и могли творить все, что им вздумается. А вздуматься могло разное, ведь утукку были не только добрыми, но и злыми. Первые внешне напоминали крылатых человекоголовых быков шеду и выполняли функции хранителей человека. Вторые, напротив, стремились причинить человеку вред. Они нападали на людей по ночам и пили их кровь; высасывали у спящих дыхание, заражали несчастных всевозможными болезнями, например чумой, вкладывали в душу отрицательные эмоции, такие как гнев и ярость, в том числе по отношению к самым близким. Демонов утукку называют вампирами, и не простыми, а энергетическими, потому что «высасывание дыхания» равноценно высасыванию душевных сил.
Избавиться от утукку можно было только одним образом – похоронить его тело согласно всем священным обрядам или же принести жертвы в его память. Только тогда злой дух успокаивался, возвращался в страну мертвых и больше не приходил в мир живых.
МАЛЕНЬКИЙ, НО КРОВОЖАДНЫЙ
По убеждению шумеров, за болезни, которые нападали на людей, в равной степени отвечали и демоны, и боги. За исключением Намтара, который один ведал шестью десятками болезней, все остальные демоны и боги управляли только каждый каким-либо одним недугом, который мог поражать лишь одну определенную часть тела.
Например, уже упомянутая выше Ламашту могла вызывать лихорадку, а повелитель демонов ветров Пазузу – тошноту и головную боль. Любопытная легенда, дошедшая до нас, гласит, что, когда боги и демоны разбирали болячки, на их совещание с опозданием приполз маленький червячок. Все были в затруднении, какой же недуг ему дать, и в результате выделили зубы. Именно поэтому теперь червяк в ответе за зубную боль, которую приносит людям, пожирая их зубы изнутри.
Разновидностью утукку являлись эдимму. Они пылали местью по отношению к живым и могли овладеть их телами, если те не соблюдали какие-либо требования – например, ели мясо, если это было запрещено. Эдимму обладали способностью вызывать болезни, также они овладевали умами людей и могли подталкивать их к совершению преступлений. Успокоить эдимму можно было, только проведя по ним поминки или воздав им жертвенные возлияния.
Крылатые быки с человеческими головами шеду. Британский музей. Лондон, Великобритания
