— Пшик-пшик, — Клин стал разбрызгивать воду из второго ведра. Пустое ведро он отдал Сойке. Брат Сойка был так напуган, что не мог даже подпевать Клину. Они опорожнили второе ведро и благополучно перебрались через равнину.
— Пшик-пшик, Огненная прерия, — продолжал припевать Клин, разбрызгивая воду. Он опорожнил третье ведро.
— Еще две такие равнины, и мы дошли, — сказал он.
Сойка молчал. Теперь они подошли к четвертой прерии.
— Пшик-пшик, Огненная прерия, — пел Клин.
У них оставалось еще одно ведро с водой. Тут Сойка осмелился спросить:
— А что, если воды в ведре не хватит?
— Мне всегда хватало; я никогда не брал больше воды, — ответил Клин.
Сойка немного приободрился. Они подошли к последней прерии, над которой взвивались языки пламени. Сойка опять задрожал от страха.
— Не теряйся, моли только, чтобы воды нам хватило, — сказал ему Клин.
— Пшик-пшик, Огненная прерия, — запели они оба, разбрызгивая воду. Они перешли через равнину и обнаружили, что в ведре еще осталось немного воды. Сойка был очень рад, что они уцелели в пути.
Вскоре они дошли до реки.
— Здесь мы с тобой расстанемся, — сказал Клин Сойке. — Я поднимусь немного вверх по реке, там живут мои родные.
— Ты долго здесь пробудешь? — спросил Сойка.
— Да: я хочу поразвлечься с девушками. Будь здоров и не робей, — сказал ему на прощание Клин.
В это время на берег реки вышла Иои.
— Ах, братишка, братишка! — закричала она.
Сойка заметил, как позади нее с берега скатились три черепа. Иои села в каноэ, а три черепа вкатились на нос. Каноэ причалило к берегу, на котором стоял Сойка, и он услышал, как черепа переговариваются: «Ко-ко-ко».
— Зачем тебе мертвецы в лодке? — спросил он сестру.
— Не говори так о своих маленьких племянниках!
— Но как же мертвецы могут быть моими племянниками? Это же только черепа. Я не сяду в твое каноэ — оно дырявое. Вернись, возьми другое.
Иои поплыла обратно за другим каноэ.
— И не сажай в лодку черепа! — крикнул ей вслед брат.
— Не говори так о своих племянниках! — отозвалась Иои.
— Как же могут черепа быть моими племянниками?
Иои взяла другое каноэ, и опять в него вкатились черепа. Сойка увидел их и сказал:
— Эти черепа опять здесь! Я их боюсь. И каноэ опять дырявое. Я в него не сяду! Возвращайся и привези крепкое каноэ! И оставь там черепа, я их боюсь!
— Но тут все каноэ дырявые, — объяснила Иои.
Она все же переправилась через реку еще раз. Пять раз она меняла каноэ, пока брат не убедился, что все они дырявые. Когда они переплывали через реку, маленькие черепа стали кататься взад и вперед по лодке.
— Ах, я боюсь этих черепов!
— Они твои племянники, не отзывайся о них так. Они рады тебя видеть и назвать тебя дядей.
— Как они могут быть рады меня видеть, когда они только трещат! — сказал брат и наподдал один из черепов ногой.
Иои едва успела вытащить череп из воды. Он чуть не потонул, все время вереща: «Ко-ко-ко!»
— Не смей обращаться так с моими детьми! Их отец — благородной крови. Зачем ты вообще сюда пришел, если так ведешь себя? Смотри, ребенок наглотался воды и замерз, — сердито проговорила Иои.
— Как может замерзнуть череп? — удивился Сойка.
Когда они подплыли к берегу, брат веслом выбросил в воду другой череп. Иои заплакала. Маленькие черепа покатились по тропинке перед ними.
— Дети тебя боятся и теперь расскажут всем, как ты с ними обошелся. Раз уж ты здесь, веди себя пристойно. Это ты велел мне выйти замуж за мертвеца, — сказала Иои. — И не смей так грубо обращаться с моими детьми, — добавила она.
Иои была очень сердита на брата. Они вошли в дом. Сойка огляделся вокруг: в доме были только черепа. Некоторые передвигались по дому, другие лежали на постелях. Все черепа были укутаны в хорошие покрывала. Маленькие черепа лежали возле огня.
— Маленькие черепа, сидящие у огня! — закричал Сойка.
— Не обзывай своих племянников. Они простужены. Ты бросил их в воду, — сказала Иои.
— Не понимаю, как могут черепа простудиться, — сказал он. — Я боюсь здесь сесть: кругом одни черепа.
Иои расстелила перед ним циновку.
— Садись, — сказала она.
Брат сел, отшвырнув ногой маленький череп.
— Осторожно, ты его убьешь! — вскричала Иои.
— Он мешал мне вытянуть ноги, — оправдывался он.
Пока брат сидел на циновке, Иои положила возле огня кусок коры. С коры стекала смола.
— Для чего ты ее готовишь? — поинтересовался брат.
— Тебе на обед.
— Я не стану это есть — кусок коры со смолой!
— Не говори здесь таких слов. Это люди благородного происхождения, твои слова их обижают.
Иои положила поджарившийся кусок коры на блюдо и поднесла брату.
— Закрой глаза и ешь, — сказала она.
— Как я могу есть кору со смолой? — возмутился брат и бросил кору в огонь. — Вот для чего нужна кора — для костра!
Иои с трудом, обжигая пальцы, достала кору из огня.
— Если ты не будешь есть, умрешь с голоду, — сказала она.
— Я никогда не буду есть кору! Как я смогу ее прожевать?
— Ты только закрой глаза — и сможешь все съесть. На самом деле это стальноголовый лосось.
— Странно, что ты не умерла с голоду, если ешь только кору.
— Я же говорю тебе, это лосось.
