В справедливости приведенных выше параллелей с известным творением Дж. Оруэлла убеждают и следующие выдержки из доклада: «Реформирование и упрочение существующей системы межправительственных институтов», осуществляемое в рамках «многогранной стратегии глобального управления <...>» будет способствовать «развитию глобальной гражданственности» и (sic!) «поможет вовлечь
Раньше авторов НГС, еще в 1992 году, к
Означает ли это, что в постиндустриальном и, следовательно, постмодернистском обществе, о приходе которого без устали говорят авторы НГС, «средний класс» уступает ведущее место, отводившееся ему послевоенной концепцией «государства всеобщего благосостояния» («welfare state»), маргинальным слоям? Или апелляция к глобальному «коллективному Шарикову» нужна авторам доклада лишь для того, чтобы еще раз акцентировать привычную риторику в стиле хорошо известного предвыборного слогана «Мы за бедных — мы за русских»?
Забежим немного вперед в вопросы, касающиеся «миростроительства» и находящиеся в компетенции соответствующей Комиссии ООН. Сделаем это для того, чтобы посмотреть, каким образом рассуждают о демократии высокие должностные лица этой главной международной организации в тех случаях, когда разговаривают не с «наивной» общественностью, а с единомышленниками из числа «прикормленных» представителей мирового сообщества.
Из доклада Генерального секретаря ООН (Б.-Б. Гали) «Превентивная дипломатия, миротворчество и поддержание мира» (1992 г.):
«Для того чтобы быть успешными, миротворчество и операции по поддержанию мира должны включать <...> всеобъемлющие усилия по определению и поддержке (sic!)
Все расписано по пунктам — ясней некуда! Черным по белому. Сначала отыскивается «структура, имеющая тенденцией укрепление мира», например власовская Русская освободительная армия, правительство Чеченской республики Ичкерия, Армия освобождения Косова или ливийский Переходный национальный совет. Затем с участием этой структуры подписывается «соглашение, прекращающее гражданский конфликт» — Парижское или Хасавюртовское, после чего ее власть укрепляется, в том числе с помощью выборов, а «миротворцы» включаются в «процессы политического участия», включая «неформальные».
Движемся дальше.
Поскольку «глобальное гражданское общество» в докладе отождествляется с многочисленными НПО, обращает на себя внимание выведенный в докладе спектр их дифференциации — по уровням и функциям.
«НПО отличаются разнообразием и многогранностью. Их планы и действия могут носить локальный, национальный, региональный или глобальный характер. Некоторые <...> ориентированы на решение определенных проблем и задач, другие функционируют на идеологической основе; некоторые ставят <...> перспективы, представляющие широкий общественный интерес, другие сосредоточены на более частных и узких вопросах. Состав их разнится от немногочисленных и располагающих скудными средствами групп рядовых граждан до крупных и щедро финансируемых объединений, укомплектованных профессиональным штатом. Некоторые действуют в одиночку; другие создали сети для обмена информацией, согласования задач и усиления своего влияния»432. Больше всего здесь впечатляет ширина охвата, свидетельствующая о глубине и серьезности замысла, не правда ли?
Намереваясь опереться на «глобальное гражданское общество», глобальная олигархия не ограничивается пусть многоуровневой, но разрозненной структурой, а стремится объединить НПО, используя для этого институт, организационную структуру и механизмы ООН. «Назрел момент, — читаем в докладе, — <...> для создания глобального форума, который может возглавить деятельность в экономической, социальной и экологической областях»433.
