И, наконец, третье, что следует подчеркнуть: предпринимаемую при поддержке глобалистских квазирелигиозных кругов попытку некоей духовной унификации человечества на оккультной, космополитической, «номадистской» или «неокочевнической» (по Ж. Аттали) основе. Следовательно, речь идет о полном и окончательном отрешении человечества от традиционных духовных корней. А в конечном счете, и от истории, которую пытаются обесценить, низвести до атавизма, возведя тем самым на пьедестал описанные Оруэллом уэллсовские социально-биологические и социально-экологические комплексы.
Как тут не вспомнить знаменательное пророчество св. Иоанна Кронштадтского: «Демократия — в аду, на Небе — Царствие».
Развитие проблематики «устойчивого развития» в сфере экологии, первоначально сформулированной в документах Римского клуба и уточненной в НГС, на рубеже XX-XXI столетий было связано с преобразованием «Повестки дня на XXI век» в «Цели развития тысячелетия» и далее — в «Глобальное партнерство в целях развития». На сегодняшний день можно говорить о трех основных этапах этого процесса.
В центр первого этапа был поставлен предложенный авторами доклада план реформирования ООН, предполагавший создание в структуре ООН уже к 1997 году вместо Экономического и социального совета полномочного Совета экономической безопасности.
«У международного сообщества, — отмечалось в НГС, — нет удовлетворительного механизма для рассмотрения глобальных экономических проблем в целом и изучения
То, что в докладе говорится о неэффективности «институциональных договоренностей» и действии «могущественных технологических и экономических движущих сил», наглядно демонстрирует абсолютизацию в рамках свойственного Западу подхода не духовных, а технологических и экономических факторов. Как следует из главы 1, они составляют материальную базу проектности, то есть интересы, и поэтому вторичны по отношению к социокультурным факторам, обусловленным наличием у проекта идеальной первоосновы. Представляется, что подобная абсолютизация интересов носит маскирующий характер, отвлекая внимание от попыток глобального внедрения Западом своего проектного идеала, деформированного экуменизмом, секуляризацией и оккультизмом.
Кроме того — и это главное. Из приведенного фрагмента НГС следует, что в идею СЭБ изначально закладывалось разделение функций глобального управления на социально-экономические и политические, ибо восполнение отсутствующего механизма предполагало соединение «экономических, социальных и экологических вопросов» с «вопросами безопасности», «самое широкое» прочтение которых указывало на планы установления контроля над политической сферой.
На втором этапе, после отказа от создания нового органа, общий замысел не изменился. На месте так и не появившегося СЭБ сохранился Экономический и социальный совет, разумеется, сильно ограниченный, по сравнению с СЭБ, в полномочиях. Если СЭБ должен был стать единоличным центром всей глобально-управленческой структуры ООН, отодвинув на задний план в некоторых вопросах даже Совет Безопасности, то ЭКОСОС оставался важным, но лишь звеном в комплексе разнообразных институтов. С одной стороны, он был увязан с Программой ООН по развитию, который передали функции «глобального экологического органа», а с другой — под руководство совета была передана Комиссия ООН по устойчивому развитию.
