Мифы «устойчивого развития» полностью

Первая из них — привязка к комиссии Экономического и социального совета ООН, который, как помним, одновременно является как исполнительной структурой «главного экологического органа» — ПРООН, так и куратором межправительственной Комиссии ООН по устойчивому развитию. Из этого следует, что «устойчивое развитие» официально распространяют на всю гуманитарную проблематику, в том числе на ту, что находится в ведении ПРООН, которая публикует ежегодные «индексы человеческого развития».

Из доклада соокординаторов ООН «Обзор архитектуры ООН в области миростроительства» (2010 г.) [Прил. 11]:

«В учредительных резолюциях Экономическому и социальному совету <...> отведена важная роль <...>. Однако параметры этой роли еще предстоит должным образом и в должной мере определить. Взаимосвязь между миростроительством и (устойчивым. — Авт.) развитием является одним из ключевых вопросов <...> и лежит в основе взаимодействия между комиссией по миростроительству и (Экономическим и социальным. — Авт.) советом, связанного с вопросами существа <...>.

<...> ЭКОСОС мог бы рассмотреть вопрос о включении связанных с миростроительством тем в повестку дня его ежегодных сессий; это могло бы способствовать взаимодействию комиссии с фондами и программами ООН, а также со специализированными учреждениями <...> »²⁸⁶ (курс. — Авт.).

КМС плюс ЭКОСОС плюс еще фонды и программы, а также специализированные учреждения ООН — чем этот конгломерат отличается от «мирового правительства» в образе несостоявшегося Совета экономической безопасности? По сути ничем: тот же СЭБ, только вид сбоку! Сам он, получается, приказал долго жить, но дело его живет и побеждает?

Поскольку это пока лишь проекты, постольку мы имеем полное право предположить, что отступление от плана создания субъекта мировой власти в лице СЭБ является не более чем временной уступкой сложившимся обстоятельствам. И как только они сложатся более благоприятно, к этому проекту вернутся. Сам субъект глобальной власти при этом, возможно, назовут уже не СЭБ, а как-нибудь иначе. Но дело разве в названии?

Второй момент: не должно вводить в заблуждение положение обеих учредительных резолюций — Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи — о прекращении работы КМС «по просьбе национальных властей рассматриваемой страны». Прежде всего важно, что фактически обратиться с такой просьбой могут не любые власти, а только сформированные в процессе «миростроительства», то есть компрадорские и потому полностью лояльные КМС. Кроме того, в разъяснениях самой комиссии указывается, что ее «взаимодействие с подобными странами» будет осуществляться до тех пор, пока «риск возобновления конфликта» (то есть восстановления суверенитета) не будет минимизирован.

Ряд любопытных соображений, на которых, на наш взгляд, следует остановиться, выявляется по ежегодным докладам о работе комиссии (за 2007–2010 гг.). Их можно сгруппировать по трем основным темам:

— круг международных контактов и стратегия комиссии;

— деятельность ее Рабочей группы по обобщению извлеченных уроков (здесь достаточно интересна проблематика, выносимая на официальные и неофициальные заседания группы);

— состав Оргкомитета, динамика и особенности его изменения.

Прежде всего — об основных направлениях работы КМС, которые в первый и единственный раз были названы в отчетном докладе комиссии за 2007 год — в разделе «В», посвященном работе «Структур КМС по конкретным странам» — Бурунди и Сьерра-Леоне. Помимо «обеспечения гендерного равенства» и «соблюдения прав человека», к приоритетам деятельности КМС, «согласованным с правительствами» этих стран, в данном документе отнесены:

— содействие надлежащему управлению и укрепление демократии (в комментариях не нуждается. — Авт.);

— укрепление законности и реформа «секторов» правосудия и безопасности (первый этап «вовлечения» в «глокализацию» — Авт.);

— преодоление безработицы в среде молодежи (второй этап «вовлечения», связанный с реформированием образовательной системы и разрушением под лживым предлогом «конфликта поколений» традиционной системы ценностей, норм и обычаев. — Авт.);