Мифы «устойчивого развития» полностью

Как видим, фиксация внимания Рабочей группы КМС на «стратегических рамках миростроительства» явно выводит данный процесс за рамки Африки. «Децентрализация», рассматриваемая применительно к «местному самоуправлению», на наш взгляд, является индикатором привязки этой темы к той же «еврорегионализации» и через нее — к «глокализации». Пропаганда «расширения участия женщин в миростроительстве» (как, собственно, везде и всюду), как мы уже отмечали, указывает на то, что частью «глобального плана» является разрушение семьи как базовой, традиционной формы общественной самоорганизации и социального института, обеспечивающего сохранение и воспроизводство соответствующей идентичности. (Именно отсюда торчат рога «групп поддержки» сексуальных меньшинств, которые под предлогом толерантности подрывают традиционные ценности и культуру).

«Поощрение правосудия» напрямую апеллирует к упоминавшейся «реформе сектора правосудия и безопасности» как одному из главных, причем четко артикулированных направлений деятельности КМС. Признание же наличия «взаимозависимости между окружающей средой, природными ресурсами, конфликтом и миростроительством» дополнительных комментариев не требует, ибо данный вопрос нами последовательно освещался на протяжении всего анализа.

2008–2009 годы (по сентябрь 2009 г. включительно):

«<...> а) роль ООН в оказании помощи в области законности;

b) региональные подходы к процессу разоружения, демобилизации и реинтеграции в районе Великих озер Африки;

c) создание национального потенциала в постконфликтный период;

d) координация КМС с региональными и субрегиональными организациями;

e) прочная реинтеграция на общинном уровне в постконфликтных ситуациях»²⁹⁶ (курс. — Авт.).

«Помощь в области законности» можно рассматривать в нескольких аспектах. Например, в качестве внешнего управления процессами упоминаемой «реформы сектора правосудия и безопасности», в виде участия в процессе «миростроительства», наряду с иностранными войсками, иностранных полицейских миссий, о чем применительно к документам КМС уже говорилось, и т. д. «Региональные подходы» в африканских делах благополучно сочетаются с общими, фундаментальными вопросами — «координацией КМС с региональными и субрегиональными организациями» — теми же НАТО, ЕС, ОБСЕ. Каким именно образом это осуществляется, известно на примере многострадальной Югославии и особенно Сербии. Несмотря на то, что в составе КМС формально отсутствовала (и отсутствует) «структура по Косово», этот конфликт носил ярко выраженный «миростроительный» характер, то есть был грамотно подготовлен, спровоцирован и, наконец, «урегулирован» с помощью сил США и НАТО.

Что касается «национального потенциала» и «реинтеграции на общинном уровне», то эти положения явно перекочевали в перечень «обобщенных уроков» из практики Сьерра-Леоне и Бурунди. Видимо, «заказчики» комиссии из рядов глобальной олигархии решили, что настала пора включить эти приемы «вовлечения» стран и народов в «новый мировой порядок» в «сокровищницу передового опыта» глобализации.

2009–2010 годы (с октября 2009 г.):

« <...> а) процесс разоружения, демобилизации и реинтеграции в Колумбии;

b) национальный диалог в постконфликтных ситуациях (поиск „национального консенсуса в поддержку миростроительства". — Авт.);

c) подведение итогов и взгляд вперед („три широкие области <...>: тематические и сквозные вопросы миростроительства; вопросы, касающиеся процесса; вопросы, имеющие концептуальное значение для миростроительства". — Авт.);

d) роль КМС в упорядочении использования ресурсов в интересах стран, стоящих на ее повестке дня;

e) занятость среди молодежи в условиях миростроительства;

f) оживление экономики в условиях миростроительства и развитие основанной на услугах инфраструктуры»²⁹⁷ (курс. — Авт.).

Здесь наглядно демонстрируется — уже на уровне «медицинского факта», что Комиссия ООН по миростроительству рассматривает вопросы и за рамками Африки, в частности в Колумбии. Кроме того, обращает внимание впервые высказанная претензия на разработку «вопросов, имеющих (sic!) концептуальное значение для миростроительства». Делаем выводы.

Еще важен уходящий корнями в сформулированную документами Римского клуба концепцию деиндустриализации (как важнейшую составляющую «устойчивого развития»), уклон в «развитие основанной на услугах (а не на производстве) инфраструктуры».

Ну, и привычное, хорошо знакомое: ресурсы, молодежь и т. д. Словом, как видим, и в деятельности Рабочей группы КМС по обобщению извлеченных уроков, как и комиссии в целом, общие, глобальные вопросы явно доминируют над частными, непосредственно касающимися «рассматриваемых» стран.

Какое отношение все это имеет к России и постсоветскому пространству в целом? А вот какое.