В чем конкретно выразился этот пересмотр? Перечислим здесь лишь самое основное. Начиная с 1997 года резко снизилась активность Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству, начали изыскиваться новые пути реализации забуксовавшей Инициативы «Хартии Земли» [Прил. 3]. В частности, было принято решение отойти от первоначального «широкого» плана реформирования ООН, связанного с учреждением в ее структуре нового руководящего органа — Совета экономической безопасности (СЭБ), параллельного действующему Совету Безопасности. Кроме того, были предприняты первые шаги в направлении созыва Саммита тысячелетия. В июне 1997 года была созвана XIX специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН, более известная как встреча на высшем уровне «Планета Земля + 5» (саммит «Рио+5»), посвященная обзору и оценке осуществления «Повестки дня на XXI век». Итоговой резолюцией этой сессии от 27 июня 1997 года (A/RES/S-19/29) были внесены существенные коррективы в реализацию важнейших глобалистских планов, в частности была активизирована роль Комиссии ООН по устойчивому развитию с утверждением первой Многолетней программы работы Комиссии на 1998–2002 годы.
Еще раз подчеркнем: мы не детализируем проблематику этих вопросов здесь только потому, что их подробному рассмотрению посвящаются следующие разделы. Но не увязать с ними такое важнейшее событие, как замену «Гарвардского проекта» «Хьюстонским», было бы, на наш взгляд, не только непростительной ошибкой, но и признаком аналитической несостоятельности.
Как реагировала на все это Россия?
Если в общих чертах, то продолжением следования в фарватере США и Запада, которое именно в том же 1997 году было ознаменовано подписанием Основополагающего Акта Россия — НАТО. Вот лишь одна характерная выдержка из этого документа:
«Исходя из принципа неделимости безопасности всех государств
Итак, Россия включила себя в «евро-атлантическое сообщество». В том же Акте звучит и термин «Евро-Атлантический регион», упоминание о котором по сей день «красной нитью» проходит через важнейшие государственные документы Российской Федерации, включая Концепцию внешней политики и Стратегию национальной безопасности до 2020 года. И при всем том ни слова не было произнесено об особости геополитического позиционирования нашей страны, то есть о ее принадлежности к Хартленду, а не к пресловутой «Евро-Атлантике».
Россия беззвучно и безропотно приняла укрепление ОБСЕ — организации-преемницы Общеевропейского совещания по вопросам безопасности и сотрудничества в Европе (в документе упоминается и Заключительный Акт этого форума), которая не выполнила своего главного предназначения, для чего создавалась в 1975 году, — не обеспечила нерушимость европейских границ. Не поддерживать ОБСЕ нужно было, а немедленно распускать ее как организацию, само существование которой становилось в тех условиях угрозой национальным интересам нашей страны.
Россия признала включение в перечень полномочий ОБСЕ положения о «превентивной дипломатии». Этому будет посвящена самостоятельная часть монографии, связанная с контент-анализом доклада Группы высокого уровня ООН по угрозам, вызовам и переменам «Более безопасный мир: наша общая ответственность» (2004 г.). Ближайший по смыслу к «превентивной дипломатии» термин, поставленный этим документом во главу угла, — «миростроительство», то есть управление строительством «нового мирового порядка».
Наконец, Россия в Основополагающем Акте согласилась с эксклюзивным статусом ОБСЕ в системе европейских институтов безопасности, признав ее «единственной» такой организацией. Тем самым она отсекла себе возможности, набрав сил, создать ей в будущем альтернативу, которая в большей мере соответствовала бы национальным интересам страны.
