ВОСТОЧНАЯ УКРАИНА: НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ ИМПЕРСКОГО ЭКСПАНСИОНИЗМА:
<...> Необходимо быть готовым к негативному развитию событий, при котором промосковская ориентация части украинской элиты сохранит свое доминирование. В этом случае следует опереться на глубокие различия в менталитете населения Восточной Украины, традиционно считающего себя русским, и Западной Украины, отстаивающего национальную идентичность и независимость от России.
Косвенным подтверждением подлинности документа служит последовательность выполнения всего намеченного американской стороной, начиная с шагов по «демократизации Узбекистана и Киргизии» и кончая предпринятой в конце 2009 года во время поездки Бжезинского в Пекин попыткой «сделать тему разграничения сфер и характера влияния в России „разменной монетой" при обсуждении более важных вопросов». То есть основать пресловутую «Группу двух» (G2), смысл которой — договориться с Китаем о совместном с США разделе советского наследства, подобно тому, как Гитлер во время визита в Берлин в 1940 году В. М. Молотова предлагал И. В. Сталину таким же образом поделить британское имперское наследство.
Как и СССР, Китай на это не пошел, вызвав возмущенную реакцию в тех кругах США, позицию которых можно считать индикатором истинного положения дел. Вот как высказался по этому поводу в марте 2010 года североамериканский директор Трехсторонней комиссии Дж. С. Най-мл., один из влиятельнейших персонажей, одновременно входящих во все ведущие закрытые клубы и структуры Запада:
«<...> Китай сделал просчет, нарушив мудрость Дэн Сяопина, который советовал Китаю продвигаться осторожно и „держать свой фонарь под корзиной". Как недавно сказал мне высокопоставленный азиатский государственный деятель, Дэн никогда не сделал бы такой ошибки. Если бы сегодня Дэн стоял у власти, то он бы повел Китай в сторону сотрудничества с США, которое ознаменовало начало 2009 года»82.
Итак, суммируем.
Несмотря на закрытость стратегического планирования в любой стране, а тем более в США — сверхдержаве, оказывающей исключительное по своей значимости воздействие на глобальные процессы, утечки информации все равно появляются. Из них выясняется общая тенденция эволюции первичных разработок по разрушению СССР, берущих начало с Директивы СНБ США 20/1 (1948 г.). Сформированный на ее основе Гарвардский проект, развивавшийся вначале в плоскости социально-психологического экспериментирования и прогнозирования возможной реакции советского населения на разрушительные бомбардировки, затем, повидимому, перешел в геостратегическую плоскость и был расширен и переформатирован в обновленный план расчленения нашей страны. После того как первые этапы этого проекта увенчались относительным успехом, дальнейшая его реализация застопорилась.
Сменивший его «Хьюстонский проект» базировался, по-видимому, на планах не прямого и одномоментного расчленения Российской Федерации, а на идее постепенного продвижения к решению этой задачи путем внутреннего «размягчения» и окружения нашей страны пространством «управляемого хаоса», направленного против Китая, но напрямую затрагивающего и нас. В рамках «Хьюстонского проекта» каждому региону отводилась отдельная стратегия, что базировалось на общей исходной посылке «не рассматривать Россию чем-то целым».
Открытым здесь остается вопрос о том, что являлось первичным, исходным, а что вторичным, производным. «Гарвардский проект» сам затормозился из-за объективных причин и потому был заменен «Хьюстонским»? Или открылись новые обстоятельства, а может и возможности, которые побудили глобальных «дирижеров» осуществить эту «рокировку» по собственной инициативе? И не принятое ли незадолго до этого стратегическое решение изменить характер отношений США с мусульманским миром тому причина?
Почему это так важно? Потому, что обсуждаемая нами переоценка «Гарвардского проекта» — лишь часть произошедшего на Западе в 1997–1998 годах пересмотра гораздо более широких планов управляемого глобального развития, если не кардинального, то достаточно серьезного.
