Мифы «устойчивого развития» полностью

<...> Человек способен активно воздействовать на формирование своего собственного будущего. Однако <...> только при условии контроля над всей сложной системной динамикой человеческого общества в контексте окружающей его среды обитания, что означает вступление человечества в новую фазу психологической революции"»¹' (курс. — Авт.).

Создатели Римского клуба считают, что управление человеческими делами налажено плохо везде. Что для того, чтобы его улучшить, нужна «коренная перестройка общественных институтов». Что угрожающий стабильности «неконтролируемый рост» обуздывается только «контролем над всей динамикой человеческого общества», то есть тотальным контролем. И что это потребует от человечества «психологической революции».

Несвобода, по мнению «римлян», лучше ни разу не упомянутой в этой цитате свободы, избавиться от которой они предложили, как помним, с помощью «принципов мирового планирования». Переход к таковому связывается с «перестройкой». Причем понятно, что речь идет о глобальной «перестройке», на фоне которой советский опыт начинает восприниматься некоей обкаткой, «генеральной репетицией», за счет которой не только была осуществлена успешная «разведка боем», но и оказался устраненным Советский Союз — главный носитель иного, несовместимого с идеями Римского клуба мировидения.

Словосочетание «по окружающей среде и развитию» стало настолько привычным, настолько часто оно мелькает в повестках дня и названиях самых различных международных форумов и организаций, что мы даже не пытаемся вникнуть в смысл, воспринимая его как нечто само собой разумеющееся. Между тем перед нами очень тонкая идеологическая конструкция, представляющая собой почти универсальный алгоритм интеграции экологии с социальной и политической сферой. И, следовательно, с внутренней и внешней политикой государств, международными отношениями в целом. «Почти» — потому, что отсутствует еще одно, уже упомянутое нами главное связующее звено — слово «устойчивое».

Именно «устойчивое развитие» становится той фигурой речи, которая по мере трансформации в концепцию, а затем в стратегию используется для оправдания «широкой» трактовки экологии. Тем «наперстком», который позволяет не только опустошать карманы доверчивых зрителей, но и подрывать суверенитет и независимость крупнейших государств мира, внедряя в их внутреннюю повестку дня чужие и чуждые, разрушительные по своей сути идеи и ценности — «общечеловеческие», материальные, но усиленно маскируемые при этом под некий общественный «идеал».

Для начала, как положено, разберемся в терминологии.

Экология — термин, введенный в 1866 году немецким биологом Э. Геккелем, который рассматривается в рамках биологического аспекта как «наука, изучающая взаимоотношения организмов друг с другом и со средой их обитания»⁹⁷ (то есть с окружающей средой. — Авт.). Международный энциклопедический словарь «Глобалистика», к роли которого в политизации экологии мы еще обратимся, дополняет биологический аспект социальным. Таким образом, толкование экологии расширяется до представления о ней как «науке о совместном развитии человека, сообществ людей в целом и окружающей среды <...>, изучающей биотические механизмы регуляции и (sic!) стабилизации окружающей среды, механизмы, обеспечивающие (sic!) устойчивость жизни»⁶.

«„Развитие“ (также: эволюция, генезис) — закономерное изменение материи и сознания, их универсальное свойство, <...> особенно в смысле восхождения от низшего к высшему <...>»⁷.

Подчеркнем: включение в это определение наряду с материей еще и сознания опять-таки доказывает одновременную правомерность его трактовки в биологическом и социальном смысле. Тем самым развитие распространяется на сферу экономики и политики, оказывая воздействие на формирование политических систем.