И, потом, что касается увеличения расхода ресурсов при росте капитала. Это рост производительного, инвестиционного капитала — да, такого увеличения требует, и то лишь при экстенсивном росте. А вот рост овеществленного капитала, превращенного, выражаясь языком марксистской политэкономии, в «сокровища», разве тоже связан с увеличением потребления ресурсов? Или финансовые «мыльные пузыри» — они тоже из них появляются? Кроме того, неужели нет обратных примеров, когда рост капитала, то есть инвестиций, приводит не к увеличению, а к снижению потребления ресурсов? Такие примеры не только есть — их море. Причем, если уж на то пошло, именно такой является схема по-настоящему инновационного, интенсивного развития — в противовес упомянутому экстенсивному. Но «римляне» всего этого в упор не видят. Не хотят видеть. У них совсем другой политический заказ.
По сути, Римским клубом отвергается не только человеческое право выбора, но и сам научно-технический прогресс.
Да и почему, в конце концов, нужно обязательно привязываться именно к капиталу? Ясно ведь, что только из идеологических, но никак не из прагматических соображений. Ради сохранения капитализма это делается, и только ради этого!
Все это напоминает бег по «замкнутому кругу». Численность — продовольствие — капитал — ресурсы — загрязнение — опять численность... Фокус в том, что никакой фатальной зависимости между этими факторами нет и выскочить из этого круга можно в любой точке траектории. Каждое звено в этой цепочке уязвимо, каждое содержит альтернативные варианты и потому является слабым. Продвинуть эволюцию именно по заданному Римским клубом маршруту можно только с помощью целенаправленного политического и социального администрирования. А это и есть «управляемое развитие».
Надо только это понимать. Поэтому главное, на чем сосредоточил свои усилия Римский клуб, — как максимум такого понимания не допустить. Как минимум же исключить его массовое распространение. Запутать, заболтать, высмеять, запугать, дискредитировать и т. д., заставив замолчать всех, кто отдает себе отчет в том, что представляет собой технология создания «замкнутых кругов». Кто понимает, как вовлекаются и удерживаются в этих кругах люди, нации, государства, цивилизации. И хочет предупредить об этом общественность.
Но, как видим, работает такой фокус только до поры до времени. Стоит «включить» элементарную логику, и все многоступенчатые высоколобые конструкции начинают рассыпаться, как слепленные на рассвете из мокрого песка фигуры на жарком полуденном солнце. Становится понятным, что создатели и идеологи Римского клуба с самого начала пытались отнюдь не изучить и описать процесс глобального развития, поняв, что именно с ним происходит и как избежать худших последствий. Напротив, они по заданным лекалам изобретали «модель мира» — ту, которая, надо полагать, в наибольшей степени соответствовала бы определенным групповым интересам. Да мы в этом уже и сами убедились.
Затем они решали следующую задачу — как эту модель реализовать на практике. Изобретали под нее страшилку. И, наконец, придумывали интеллектуальную идеологическую конструкцию и технологии, с помощью которых эту страшилку можно было «продать» обывателю, манипулируя массовым общественным сознанием. И в конце концов благополучно ее «продавали». Причем проделывали они это не без помощи ряда видных советских ученых, ставших членами Римского клуба и в этом качестве либо простодушно поверивших в конвергенцию, либо добросовестно отработавших соответствующий политический заказ, чем, на наш взгляд, и занимался академик Гвишиани.
Америки мы не открываем: об этом, со ссылкой на принадлежащие перу Печчеи материалы, сообщалось еще в главе 2. Здесь же мы наблюдаем начало процесса включения откровений основателя Римского клуба в документы самого клуба. То есть из разряда личного мнения одного из высокопоставленных политических аферистов они стали возводиться в ранг официальной позиции влиятельной, пусть и неправительственной организации.
