По Бушу, «новый мировой порядок» — это «новое партнерство наций», в котором решающая роль принадлежит не государствам, а «международным и региональным организациям». Именно на них возлагается задача обеспечить «процветание». Но справиться с ней они могут только при определенных условиях. Одним из них является «приращение демократий», то есть всеобщая унификация политических укладов с приведением их к общему знаменателю; вторым — «сокращение вооружений», ответственность за которое, разумеется, возлагается на государства, обязанные выполнить эту установку и пройти процедуру «международного» контроля.
Однако и это не все. «Власть права» при «новом мировом порядке» увязывается со «справедливостью распределения доходов и обязанностей». Больше доходов — больше и прав. Занимательный образчик сплава американского идеализма с махровым материализмом «Realpolitik», не правда ли? «Граждане! Храните деньги в сберегательной кассе. Если, конечно, они у вас есть!..»
В предпоследней главе 11 мы увидим, как принцип «больше материальный вклад в ООН — выше международный статус» работает на практике.
Раскрывая генезис «нового мирового порядка», бывший президент Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) Ж. Аттали говорит о «мировых порядках сакрального, силы и денег»118. Это позволяет выявить три основных направления, по которым осуществляется его строительство и контроль: религиозно-духовное, политическое и финансовое.
В заключение покажем, как видится строительство «нового мирового порядка» Н. Хаггеру, который подчеркивает участие в этом процессе все тех же двух рук, управляемых одной и той же головой.
«Совершенно очевидно, что сегодня существует два Новых мировых порядка: идеальный <...>, существующий в общественном сознании, новая Утопия, родившаяся в конце XX века, и злонамеренный <...>, мировое правительство, которое в течение нескольких поколений „ожидало" своего рождения и призвано служить коммерческим интересам мировой элиты. Первый (новый мировой порядок. —
Заострим сказанное Н. Хаггером — одним из наиболее ярких и глубоких исследователей современных глобальных политических процессов. Утопия не родилась, ее родили. Причем сделали это не в конце XX века, а несколько раньше. Вынашиванием и родами этой «общечеловеческой» утопии и занимался Римский клуб.
Как внедряли ее в советское общественное сознание, многие из нас хорошо помнят. Маскировка суровой реальности «второго Нового мирового порядка» под «утопию» — тоже не случайность, а продукт хорошо продуманного и последовательно реализуемого политического расчета.
Теперь о происхождении «линии на управляемые перемены».
Небезынтересно, что в Новейшей истории эта технология была введена в политический обиход не кем-нибудь, а фюрером Третьего рейха Гитлером. Именно он еще на дальних подступах к мюнхенскому сговору предложил эмиссару британского премьер-министра Н. Чемберлена, будущему главе МИД лорду Э. В. Галифаксу заменить «игру свободных сил» в отношениях между народами неким «господством высшего разума», то есть управляемым процессом. Но такой процесс, однако, по словам Гитлера, допустим лишь при условии, что приведет «примерно к таким же результатам, какие были бы произведены действием свободных сил»119.
Как это выглядит не в теории, а на практике? За стол или в зал садятся тесно связанные с глобальной элитой политики, бизнесмены, аналитики и эксперты и т.д., объединенные в рамках неких закрытых клубов — вроде тех, что перечислялись в качестве ответственных за формирование концепции «нового мирового порядка». Их задача — провести в узком кругу предварительный анализ, обсудить его итоги расширенным кругом, превращающим результаты обсуждения в конкретные рекомендации, которые будут предложены глобальной элите и ею рассмотрены. Те из них, что сочтутся целесообразными, облекутся в форму пошаговых действий и будут обнародованы государственными лидерами. Остается договориться о взаимодействии и, главное, вычертить общую траекторию «управляемых перемен», распределить обязанности и сферы ответственности и запустить эти перемены, разыграв перед своими согражданами и мировым сообществом спектакль, имитирующий реальные политические события. Спектакль, играющийся отнюдь не в шутку, а всерьез, нередко ставящий под угрозу целостность государств и угрожающий жизни его участников, если речь идет о сконструированной «революции» или военном конфликте.
