Очевидная ущербность этого подхода — в учете только возможностей и игнорировании намерений, которые могут иметь не только материальную, но и идеальную мотивацию — историческую память, религиозные, идеологические или нравственные императивы, представления о миссии и т. д. Это и есть признак, отличающий материальные «общечеловеческие» ценности от идеальных цивилизационных, национально-государственных и т. д.
Поясним это на примере недавних событий в арабском мире.
С точки зрения концепции «управляемых перемен», в Ливии все должно было произойти так же, как и в Египте. Наверное, и решения соответствующие были. Разница же между тем, как должно было и как случилось на самом деле, и составляет величину того зазора, который имеется между возможностями и намерениями. У Х. Мубарака этот зазор по ряду причин был минимальным, а у М. Каддафи, ввиду значительно большей самостоятельности, оказался существенно шире. США, Европейский союз и Лига арабских государств, проталкивая через Совет Безопасности ООН резолюцию 1973, дающую зеленый свет очередному «крестовому походу», исходили из рациональности управляемого развития событий. А лидер ливийской революции обнаружил другие намерения, в результате чего игравшие роль кукол в управляемом чужом спектакле «повстанцы» внезапно для себя и своих западных кураторов вместо запрограммированной легкой победы столкнулись с боевыми возможностями регулярных армейских частей. Поменять эту ситуацию смогла только прямая интервенция западной коалиции, сам факт которой не позволил ее зачинщикам ни остаться в глазах общественного мнения «белыми и пушистыми», ни свалить ответственность за все происходившее в стране на власти Ливийской Джамахирии.
Это примерно так, как если чехословацкая армия в 1938 году не стала бы соблюдать мюнхенские установления «высшего разума», а оказала бы гитлеровским интервентам вооруженное сопротивление, запросив военно-техническую, а если надо и военную помощь со стороны готового, как известно, оказать ее Советского Союза. Поэтому заметим: как только «игра свободных сил» освобождается от опеки «высшего разума», вверх тормашками летят все построенные этим разумом сценарии, планы и проекты. Как и случилось — приведем более близкий и понятный нам пример — весной 1945 года в центре Европы. Уверяем, что никто из деятелей Запада, планировавших и разжигавших советско-германский конфликт, не рассчитывал на появление советских войск в одних жизненно важных центрах Запада и в непосредственной близости от других. Просто просчитались в действиях «высшего разума» — и только.
Здесь мы прямо-таки обязаны зафиксировать наличие четкой взаимосвязи между «высшим разумом» как принципиальным методом «управляемого» решения глобальных проблем и «устойчивым развитием» как инструментом его практической реализации в современных условиях. Тем более что англосаксонское происхождение связующего звена между ними — от лорда Галифакса до Рокфеллера, равно как и общефилософская близость пресловутого «нового мирового порядка» с нацизмом вряд ли нуждается в доказательствах более убедительных, чем упомянутый труд Бжезинского «Между двух веков. Роль Америки в технотронной эре». Подчеркнем, что его выход во второй половине 1960-х годов никак не снижает актуальности; автор ведь и по сей день находится на политическом плаву.
Поскольку далеко не все читатели осведомлены о содержании рассматриваемого труда Бжезинского, который, подчеркнем еще раз, никогда не переводился на русский язык (интересный вопрос — почему?), приведем краткие выдержки:
«<...> Книга представляет собой открытое изложение способов и методов, которые будут использованы для управления Соединенными Штатами. В ней также упоминается о клонировании и „робо-тоидах", то есть существах, которые действуют как люди и внешне похожи на людей, но людьми не являются. Бжезинский <..^заявил, что США вступают „в эру, не похожую ни на одну из предшествующих;
Бжезинский далее говорит, что
В одном месте Бжезинский проговаривается:
