На переднем сидении лежал киноаппарат, на заднем — круглые коробки, деревянный ящик, а в углу две человеческие фигуры.
— Кто такие? — спросила Акгыз, наводя на сидящих фонарик, но Абдыр торопливо перехватил ее руку и отвел луч света.
— Усталые люди, — сказал он. — Зачем будить.
Акгыз, чуть помедлив, кивнула. Войдя в будку ГАИ, она по рации связалась с отделением и доложила, что нарушитель задержан.
Когда машина Абдыра подъехала к конторе, там уже были председатель колхоза, два члена правления и еще несколько бог весть как прознавших про случившееся сельчан.
Абдыр хорохорился, но видно было, что ему здорово не по себе. Он не знал куда деть свои руки, куда отвести глаза.
Акгыз приказала:
— Разбудите пассажиров в машине Абдыра.
Двое мужчин бросились исполнять поручение, стали окликами будить фигуры, а затем, видя, что ничего из этого не получается, влезли в автомобиль. Тотчас же послышались удивленные вскрики и громкий смех.
Спустя несколько минут "двух пассажиров" удалось вынести наружу. На ногах они стоять не могли, и не удивительно, поскольку оба оказались обыкновенными овцами, на которых напялили широченную одежду, старые шапки и специально сшитые сетчатые намордники. Как только их сняли, овцы возмущенно заблеяли.
Люди весело смеялись, недоверчиво покачивая головами, не до смеха было только Абдыру. Жалкий, поникший, он возбуждал жалость, но Акгыз уже ничем не могла помочь ему. Взгляды их встретились. "Разве я не предупреждала тебя?" — вопрошал взгляд Акгыз. Абдыр потерянно отвернулся. Акгыз вдруг вспомнила его детей. Теперь тюрьмы не миновать, они останутся круглыми сиротами. Сердце Акгыз дрогнуло, на глаза набежали слезы. Не она ли лишила их отца? Нет, — ответила она себе, — это своим воровством, жадностью лишил он их отцовства. Но дети не пропадут. Акгыз еще не знала, как она поступит, но в том, что не оставит детей одних, не сомневалась. Дети не должны отвечать за ошибки отцов. Решено: завтра же Акгыз заберет детей к себе.
Перевод С.Есина
Джангли представляет собой небольшой городок с прямыми улицами, вдоль которых высились над морем зелени многоэтажные светлые здания. Они были особенно эффектны на фоне ландшафтов заповедной пустыни.
Чудесные пейзажи вокруг радовали глаз и сердце любого: барханы, покрытые цветами и зеленой порослью; отары овец, привольно пасущиеся среди саксаула и кустарников; разноголосье птиц, мелодичный пересвист сусликов, оживленное движение всякого рода зверья…
Любуясь весенними Каракумами, академик Воронцов медленно опускал свой вибролет все ниже и ниже.
Воронцов не без труда признал в круглолицем, загорелом подростке, выбежавшем навстречу, сына Сергея.
— Ну и вымахал же ты, сынок!.. — воскликнул академик. — Мо-ло-дец! Давно надо было привезти тебя в Джангли. Так вырос, что впору женить…
— Ну, зачем ты смущаешь мальчика? — мягко упрекнула мужа Мария Алексеевна. — Джангли не просто курорт, а почти рай земной, любезный отец.
Они немного поговорили о сыне, о врачах и режиме, лекарствах, и процедурах. После обеда, оставшись вдвоем, академик сказал жене:
— Знаешь, мать, начинаются весьма важные и трудные космические экспедиции, и я должен подобрать тут молодых кандидатов для участия в полетах.
Прибежал Сергей и, прыгая от нетерпения, затормошил отца:
— Папа! Мы идем с тобой на прогулку — к оврагу.
Там пасет верблюдов мой друг Ыхлас! Мы сегодня будем прыгать через верблюжонка.
— Через живого?! — полушутя, ужаснулся академик. — Тогда вас надо отругать. Вы, наверное, совсем замучили бедняжку?
— Да не-ет. Он такой умный, послушный, — заверил Сергей.
Облачившись в спортивные костюмы, они вышли на проспект, который надвое делил городок.
На окраине поселка Сергей остановился напротив утопающего в зелени двора и весело закричал:
— Ыхла-ас!.. Э-ей, Ыхлас!
Открылась калитка, и на улицу вышел сперва пес, ростом с теленка, а за ним смуглая девочка лет восьми в красном платьице.
— A-а, здравствуй, Сергей! — звонко воскликнула она.
— Ты бы собаку свою убрала, девочка. И почему со мной не здороваешься? — с напускной строгостью молвил Воронцов.
— Здравствуйте, — тихо сказала она, протягивая академику загорелую ручку.
Воронцов очень серьезно пожал ее, словно здороваясь со взрослым, человеком, и другим тоном проговорил:
— Здравствуй, здравствуй. Ты все-таки прогони собаку… Вдруг укусит твоего нового знакомого?
— Да не-е-т! Это же старый пес. Он даже за стадом не ходит. И зубы у него тупые и редкие. Как у деда Гайлы.
— Ну и ну-у! — протянул академик. — А как тебя зовут?
— Айна-джан, — с достоинством ответила девочка.
— Очень красивое имя, — сделал ей комплимент Воронцов.
В это время в проеме калитки показался мальчик с большим красным яблоком в руке. Увидев незнакомца, он тут же переложил яблоко в левую руку, спрятал её за спину, и, важно подойдя к Воронцову, сказал:
— Здравствуйте, дядя Женя.
— Здравствуй, здравствуй, джигит. Откуда знаешь моё имя?
