– Никак нет! Он до Сибири-то и не доехал. Поезд встал на станции Кинель, а это вовсе не Сибирь, это Самарская губерния. Там мост через Волгу был взорван, мама рассказывала. Командование Красной армии и направило отца как механика мост восстанавливать. Он и кузнечное дело знал, и токарное, и плотницкое, на все руки мастер был. Он на мосту работал, а с того, с белого берега, батареи били. Отец под обстрел попал, ранение получил. Положили его в госпиталь. А вокруг – тиф. Он там и помер. А мама на сносях была, четырнадцатого ребенка вынашивала. И нас мал мала меньше, целая куча. В теплушке не проживешь. В Самаре нас голодная смерть ждала. Да тут еще и я черной оспой заболел. Вот и вернулись мы в Торбеево. Старшие братья мои, Никифор и Алексей, они от отца успели кое-какую науку перенять, стали мастерами по машинам, а я пошел учиться в школу.
– Н-да… – сказал комиссар и с силой раздавил окурок в пепельнице. – Твоей мамке памятник надо ставить… Ну а ты про наш разговор забудь. И про то, что отец у тебя в Копенгагене учился, языком не трепи.
Девятаев ушел, а комиссар скомкал письмо от «доброжелателя», который сообщал о курсанте Девятаеве, что у него отец прошел спецподготовку в Копенгагене и служил в армии Колчака.
Такое было время. И такие случались комиссары…
И вот наступил долгожданный день. Плац Оренбургского училища. Торжественное построение по случаю выпуска. Летные планшеты и петлицы с лейтенантскими «кубиками» вручает командующий ВВС Уральского военного округа генерал-лейтенант авиации.
– Лейтенант Девятаев!
– Я!
Из строя выходит Михаил Девятаев. Получает планшет и знаки различия.
– Желаю успешной службы на благо Родины!
– Спасибо! Служу Советскому Союзу!
Спальное помещение курсантской казармы. Новоиспеченные лейтенанты собирают свои вещи, выгребая из тумбочек все, что накопилось за время учебы. Василий спрашивает Девятаева:
– Тебя куда?
– В Могилев. А тебя?
– В Кобрин. Жаль не вместе.
– Не потеряемся. Прилетай в гости!
– А как твоя красавица?
– Фая? Обещала приехать. Но что-то писать перестала.
– А она откуда?
– Из Уфы.
– Ничего себе! Поближе не мог найти?
– Не мог.
– Фото есть? Покажи!
Девятаев достает фотографию Фаины.
– Красивая… – уважительно вздыхает Василий. – На такой и жениться не жалко.
– Вот я и женюсь.
– Да брось ты?!
– Хоть брось, хоть подними, а она моя будет.
– Не забудь на свадьбу пригласить!
– Приглашу. Свидетелем будешь.
На подъемные деньги лейтенант Девятаев купил два пуховых оренбургских платка – один маме, другой Фаине.
Им повезло – их выпустили лейтенантами. Потом летчиков стали выпускать не офицерами, а сержантами. И в том был свой государственный резон. Офицерам полагалось служебное жилье, а сержантам – в казармах жить, рядом с аэродромом. И это было на злобу дня: по боевой тревоге летчики-сержанты прибывали на летное поле раньше тех, кто снимал жилье в округе.
Могилев-на-Днепре. Старинный белорусский город с давним российским прошлым.
В1938году в связи с проектом переноса столицы БССР изМинска вМогилев началась бурная реконструкция города. Были построены Дом советов, новый кинотеатр, здание НКВД БССР (будущий Белорусско-Российский университет), гостиница, многоэтажные дома… Но после воссоединения сЗападной Белоруссией польская граница отМинска отодвинулась на300километров, и столица осталась на своем старом месте[4]. Но Девятаев был приятно удивлен кипением жизни в этом провинциальном, как казалось ему до приезда, городе.
На вокзале новоиспеченный лейтенант примкнул к группе туристов, которую вела миловидная девушка в легком летнем платье и соломенной шляпке.
– Впервые человек появился на территории современного Могилева в эпоху позднего палеолита и в эпоху раннего мезолита, – уверенно сообщала она.
Девятаев слушал ее, благо чемоданчик был легким и не оттягивал руку. Его в первую очередь интересовали люди, которые появились в Могилеве совсем недавно, – авиаторы истребительного полка, но он внимательно слушал гида: надо же знать, куда тебя занесла военная судьба.
– О происхождении названия города достоверных сведений нет. Но есть предположение, что в основе названия может лежать личное имя Могила, о чем свидетельствует наличие притяжательного суффикса «-ев», обычно сочетающегося с личными именами. Однако конкретное лицо с таким именем в истории города не установлено. Во вступлении к «Могилевской хронике» говорится, что это название происходит от имени князя Льва Даниловича Могия (могучий лев), который в 1267 году построил Могилевский замок.
Версия насчет «могилы» Девятаеву не понравилась, и он поспешил найти попутку в сторону Луполово, где находился аэродром 43-й смешанной авиационной дивизии.
В Луполово шла полуторка, груженная маскировочными сетями, и Девятаев с удобством устроился на мягком грузе. Если бы еще июньское солнце не так палило…
А на аэродроме истребительного полка и вовсе пекло стояло. В жарком мареве дрожали и плыли силуэты боевых машин.
