Девятаев в новенькой гимнастерке, перехлестнутой столь же новенькой скрипящей портупеей, шагал с чемоданчиком в руке к палатке командира эскадрильи. Решительно откинул брезентовый полог:
– Товарищ капитан, лейтенант Девятаев прибыл для дальнейшего прохождения службы!
– А, так это вы – любитель мороженого? И еще чего-то – погорячей.
Девятаев узнает в комэске начальника патруля – того самого, что воспитывал его в оренбургском городском саду. Такова она, непредсказуемая военная судьба! Но капитан приветлив и радушен:
– Располагайтесь. Вон ваша палатка. Завтра посмотрим вас в небе. Да, после ужина весь летный состав собирается у меня в палатке. Прошу не опаздывать. Вопросы есть?
– Есть. Машину можно свою посмотреть?
– Можно. В той палатке – механики. Спросите сержанта Апановича, он покажет.
Стоянка истребителей И-16. Они стоят в линию, крылом к крылу. Сержант Апанович похлопывает истребитель с бортовым номером «46» по капоту, будто коня по загривку.
– Вот ваш самолет. Машина проверенная. Сюрпризов не будет.
– Спасибо. – Девятаев забирается в кабину и пробует рычаги управления. Он закрывает глаза и на ощупь перебирает тумблеры и кнопки. Движения его пальцев напоминает аппликатуру пианиста. Запускает двигатель и тут же его глушит.
Ну вот и сбылась мечта пилота!
«Я был зачислен в эскадрилью опытного и прославленного летчика Владимира Ивановича Боброва. Когда я только еще мечтал об авиации, в 1936 году Владимир Иванович дрался с гитлеровцами в испанском небе, куда он поехал добровольцем. О его боевых подвигах писали в газетах.
Как родной отец относился ко мне Владимир Иванович Бобров. Терпеливо и настойчиво передавал свой ценный боевой опыт и знания, строго бичевал мои промахи и всегда вовремя помогал устранить и предотвратить ошибки. Часто он говорил:
– Не забывай: кто первый увидел врага и захватил инициативу боя, тот наполовину победил. Противника надо искать сразу же, как сел в кабину, всюду: впереди себя, за спиной, справа и слева, в облаках и за облаками. Ищи до тех пор, пока не выйдешь из кабины.
Многому научил меня этот бесстрашный воин, закаленный в боях командир.
И еще был комдив Захаров»…
Но о Захарове чуть позже. Сначала о Владимире Боброве.
Он был всего на два года старше Девятаева, но на военно-воздушном поприще намного его опередил. Конечно же – Испания. Все, кого служба забросила туда, получили бесценный боевой опыт. Умение сбивать вражеские самолеты не приходит в учебных классах. Над всей Испанией безоблачное небо, и в нем лейтенант Бобров подбил, заставил рухнуть на землю, тринадцать чужих самолетов. Именно после Испании он приобрел привычку повязывать на шею шелковую косынку. Его спрашивали: «Это что, талисман?» – он отвечал: – «Производственная необходимость». А потом, уже серьезно, объяснял:
– Когда все время вертишь головой (а делать это в воздухе необходимо с момента взлета и до посадки), натираешь шею.
И друзья-товарищи его прекрасно понимали: ворот у кожаной летной куртки довольно жесткий, и, вертя головой чуть не на все 180 градусов, натираешь шею до красна. Другое дело с шелковой косынкой. Девятаев попросил Фаю прислать ему такую же, свою. Двойная радость: косынка, касавшаяся тела любимой девушки, касается теперь твоего, да еще в роковые часы воздушного боя. А во-вторых, удобнее вертеть головой – направо-налево, вверх-вниз. Ведь вражеский самолет может вынырнуть отовсюду, а кто первый заметил противника, у того и шансов на победу больше. Летчиков-истребителей узнавали именно по этим резким и частым оглядываниям – не заходит ли «мессер» в хвост?
Но все это придет позже. А пока над всей Белоруссией голубое небо…
Меньше всего спасали от зноя армейские палатки. Их полотнища нагревались до нестерпимого жара, и, чтобы можно было хоть как-то дышать, боковые стенки подвязывали к стойкам. И только штабные палатки держали закрытыми, дабы ни одну секретную бумажку не унесло ветром. В одной из них капитан Бобров собрал летчиков эскадрильи. Ждали командира полка, и вскоре входной полог откинул моложавый плечистый майор.
– Товарищи командиры! – возгласил комэск.
Все встали.
– Товарищи командиры, – повторяет капитан, но уже другим тоном.
Все садятся.
– Все собрались? – окидывает орлиным взором майор молодые веселые лица вчерашних курсантов. – Довожу до вашего сведения, дорогие собратья по разуму и крыльям, что в понедельник, а еще лучше бы – во вторник к нам прибывает комиссия из штаба округа проверять выполнение директивы ноль-триста сорок. Кто помнит, о чем эта директива? Я вам ее зачитывал. Ну? Марченко, доложите!
Командир третьего звена, черноусый старший лейтенант в летном комбинезоне, поднялся с места:
– Директива требует маскировки аэродромов и рассредоточения машин.
– Молодец! Возьми с полки пирожок! Более того, директива требует, чтобы взлетные полосы не выделялись на фоне земли.
– Так что ж их красить, что ли? – раздался ироничный вопрос из задних рядов.
– Кирюхин, это ты такой догадливый? Конечно, красить! И желательно в цвет травы.
