Интервью «Известиям» Вольский дополнил рассказом, как уговорил Евгения Примакова и Вадима Бакатина, которые ночевали у него на диване, отправить в ТАСС заявление о том, что они, как члены Совета безопасности, отказались поддержать ГКЧП. Он, конечно, им тоже сообщил о звонке Горбачева. ТАСС отказался распространить их заявление, но благодаря ему Бакатин после путча по настоянию Ельцина был назначен председателем КГБ СССР, а Примаков стал впоследствии министром иностранных дел, а затем и премьер-министром в правительстве Ельцина. Примаков, как, впрочем, и Вольский, мог связаться с иностранными дипломатами: сообщения о том, что Горбаче здоров, а информация ГКЧП о его болезни — ложь, звучали по «Голосу Америки» уже 19 августа, и это существенно влияло на ситуацию.
Так или иначе, еще до того, как об этом стали сообщать «из-за бугра», москвичи уже утром 19 августа откуда-то знали, что Горбачев здоров, а невнятное сообщение о его болезни — ложь. Может быть, например, Вольский намеренно сообщил о звонке Горбачева Мндоянцу, зная, что Серега — трепло, может быть, он и еще кому-то об этом рассказал. Почему в таком случае об этом звонке никогда не рассказывал Горбачев, нам остается только гадать, возможно, сразу после путча забыл, а затем не хотел разрушать целостную картину своего ареста: позже к этому уже странно было бы возвращаться.
Аркадий Вольский предпочитал не лезть на первый план. Вот одно из немногих его совместных фото с Горбачевым, которое нам удалось обнаружить в Горбачев-фонде (Вольский — третий слева в первом ряду)
1989
[Архив Горбачев-Фонда]
О событиях августа 1991 года Вольский рассказал в середине интервью и как бы между прочим, хотя текст он, несомненно, визировал. Корреспондент «Известий» Юрий Куликов не задал ему никаких дополнительных вопросов, на сайте газеты эту заметку прочли, да и то неизвестно, насколько внимательно, 587 пользователей. Горбачев это заявление Вольского, похоже, ни с кем не обсуждал, а возможно, и не знал о нем. То, что это интервью не стало сенсацией, можно объяснить только тем, что в 2006 году Горбачев, как и весь его хронотоп, был уже мало кому интересен.
Впрочем, звонок, совершенный до встречи с делегацией ГКЧП или даже каким-то образом во время нее, если Горбачев нашел предлог отлучиться, ничего не меняет в общей картине в Форосе.
Лечащий врач Горбачева, профессор Игорь Борисов, находившийся с ним в это время в Форосе, зафиксировал в заключении, что его пациент здоров. Но в тот момент никто из них не знал, какова будет судьба этого документа, врача и пациента
19 августа 1991
[Архив Горбачев-Фонда]
В течение дня 18 августа Крючков и Язов отдавали распоряжения командирам военных и специальных подразделений о готовности, в том числе о слежке и возможном задержании политических противников по заранее составленному списку — подписанные бланки для этого Крючков передал подчиненным. Днем к заговору присоединился министр внутренних дел Борис Пуго. В 16:30 Валентин Павлов разыскал вице-президента Геннадия Янаева у его друзей в доме отдыха «Рублево» и сообщил ему о встрече в Кремле, назначенной на 20:00. Янаев, заранее не знавший о планах путчистов, добрался в Кремль около 21:00 и был навеселе. Примерно тогда же прямо с аэродрома сюда приехал Лукьянов, а группа, летавшая к Горбачеву, исключая улетевшего в Киев Варенникова, появилась в 22:00, хотя об отказе Горбачева участвовать в их планах Плеханов информировал Крючкова еще из самолета. В Кремль был приглашен и министр иностранных дел Александр Бессмертных.
Крючков предложил Янаеву подписать указ о принятии им на себя обязанностей президента, а на его вопрос, что с Горбачевым, ему ответили: «А тебе-то что? Мы же не врачи…» Янаев предложил возложить обязанности президента на Лукьянова, возник спор. В конце концов Янаев все же подписал указ, а все участники подписались под «постановлением ГКЧП № 1». Отказались Лукьянов, который должен был собрать Верховный Совет, чтобы легализовать действия заговорщиков, и Бессмертных, который объяснил, что после этого с ним, как с министром иностранных дел, никто из зарубежных партнеров не станет разговаривать. Около полуночи большинство участников разъехалось по домам, Крючков вернулся на Лубянку, Лукьянов сел у себя в кабинете писать текст заявления о незаконности предложенной модели подписания союзного договора, а Павлов и Янаев до утра квасили в кремлевском кабинете Павлова.
Заявление Лукьянова и документы ГКЧП были переданы по радио в 6:00, по телевидению в 6:30, а до и после этого по всем программам была запущена запись балета «Лебединое озеро», который у граждан СССР прочно ассоциировался с днями, когда сообщалось о смерти Брежнева, Андропова и Черненко. В 7:00 к Москве двинулась бронетехника Таманской и Кантемировской танковых дивизий, Тульская воздушно-десантная дивизия еще ночью сосредоточилась в районе Тушина, специальные подразделения взяли под охрану радиотелевизионный центр в Останкине, группа «Альфа» КГБ СССР окружила дачный поселок Архангельское-2.
