Нарратив. Дословно «рассказ, повествование». В политологии и здесь употребляется в значении «исторического нарратива», который с опорой на действительные или мифические события в прошлом изобретается, продвигается и охраняется властью как знание и докса (см.). В этом значении нарратив формирует идентичность (см.). Франсуа Лиотар в 1979 году в своем знаменитом докладе «Состояние постмодерна» возвестил о «крахе великих нарративов», в первую очередь коммунистического с его верой в прогресс, но также и христианского в его модерной интерпретации. Состояние постмодерна рассыпалось на множество «мелких рассказов» с коротким горизонтом ожиданий (см.), что хорошо объясняет, в частности, цинизм «постсоветского человека», похоронившего перестройку.
Открытое общество. Концепт австрийского и английского философа Карла Поппера, основоположника «критического рационализма», стихийным адептом которого, сам того не ведая, по нашему мнению, был Горбачев. По мысли Поппера, исторически первоначальные закрытые сообщества, основанные на табу, столкнувшись с необходимостью сотрудничества и компромиссов с Другими, были вынуждены признать, что их табу не абсолютны. Для них это был шок, но на рациональном уровне принять это оказалось не так уж трудно. Поэтому главная черта открытого общества — это его рациональность.
Очень элегантная концепция, однако не следует недооценивать и свойственный людям иррационализм (на что обращал внимание другой английский философ русско-еврейского происхождения, сэр Исайя Берлин). Так, неизменная вера Горбачева в «здравый смысл народа» оказалась одной из причин неудачи перестройки.
Перформативный сдвиг — концепт, предложенный антропологом Алексеем Юрчаком для объяснения феномена советского человека. При позднем социализме центр тяжести с содержания идеологических высказываний переехал на форму и своего рода обряд политического дискурса. «Свои» («своя публика») считывали в первую очередь обряд, понимая его условность и не особенно им раздражаясь (так во время политинформации в школе можно было читать интересную книжку под партой). В то же время, оставаясь в рамках обряда, можно было в знакомых словах и под видом «того же самого» протащить и нечто новое. Концепт перформативного сдвига позволяет уловить скрытый смысл, в том числе в стенограммах заседаний Политбюро ЦК КПСС, которые иначе выглядят просто как нелепость и вздор.
Поле опыта и горизонт ожиданий. Историческая оптика, предложенная историком Рейнхардом Козеллеком, на которого мы опираемся при рассмотрении исторических событий, а также решений и действий Горбачева. История как определенный нарратив всегда возникает «между полем опыта и горизонтом ожиданий», которые со временем существенно меняются. Козеллек обращает внимание, что действия исторических персонажей должны быть поняты в их собственной логике, в том пространстве между их полем опыта и их горизонтом ожиданий, в котором они находились. Это не значит, что эти решения и действия нельзя критически оценить с сегодняшних позиций, но для этого их сначала надо понять в их логике, то есть оптика должна быть удвоена.
Популизм — см. «истина» и «массовое общество».
Преображение — концепт, заимствованный нами из Евангелия, но вполне секуляризованный. Он означает, что в какой-то момент своего становления субъект, в том числе политический, может радикально преобразиться: в нем открываются какие-то потенции, о которых он и сам до этого не подозревал, а другие и подавно.
Горбачев в ходе своего становления, как человек и политик, проделал этот фокус, думаю, не один раз. Это не просто болезненная смена верований, преобразившийся — уже не тот же самый субъект. Своего рода волшебство преображения отвечает на распространенное недоумение: «Как же так проглядели?». А до качественного скачка ничего особенного в нем и не было — нечего было «проглядеть».
Публичность. Здесь режим реализации власти. Весь политический путь Горбачева можно представить как переход от келейных, «византийских» методов реализации власти в духе Макиавелли к публичным (см. также «открытое общество»). Режим реализации власти радикально меняет и режим жизни всего общества, которое приобретает качество «гражданского общества». Однако обратной стороной публичности, особенно в обществах, лишенных такого опыта, становится популизм (см.).
