Горбачев посетил Чернобыльскую атомную электростанцию в 1989 году, через четыре года после аварии
[Архив Горбачев-Фонда]
Как и все в СССР, гласность сначала внедрялась сверху и в плановом порядке с помощью расстановки кадров. В августе 1986 года главным редактором газеты «Московские новости», которая была создана в 30-е годы для распространения на иностранных языках, а на русском стала выходить лишь в 1980 году, был назначен Егор Яковлев, сделавший малозаметный еженедельник флагманом гласности. Чтобы купить «Московские новости» в 1988 году в киоске, москвичи занимали очередь в шесть утра, остальные могли приехать к зданию редакции на Пушкинской площади и занять очередь к стенду с газетой.
Тогда же главного редактора крайне консервативного журнала «Огонек» Анатолия Сафронова, возглавлявшего его с 1953 года, сменил украинский писатель и журналист Виталий Коротич, повернувший редакционную политику на 180 градусов. Тираж «Огонька» вскоре достиг 4,5 млн экземпляров, но его тоже практически невозможно было купить в киоске: в нем печатались исторические материалы, разоблачавшие сталинские репрессии, и выступления экономистов — сторонников рынка, рассказывалось об успехах кооперативного движения.
В сентябре 1985 год писатель Сергей Залыгин, организовавший общественное движение против проектов переброски вод северных рек в Среднюю Азию (такой протест и сам по себе только что стал возможен), возглавил журнал «Новый мир», где через некоторое время были опубликованы «Котлован» Андрея Платонова и «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, а чуть позже и произведения Солженицына и Джорджа Оруэлла. Тогда же Григорий Бакланов возглавил журнал «Знамя».
В мае 1986 года в московском Доме кино, который через три года станет базой оппозиционной Горбачеву «демократической платформы в КПСС», прошел V съезд кинематографистов СССР. Кинематографисты с треском провалили предложенные партийной организацией кандидатуры и избрали председателем режиссера Элема Климова, снявшего культовую комедию «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» (1964) и тяжелейший фильм о Великой Отечественной войне «Иди и смотри» (1985). По аналогичному сценарию, хотя и не с такими впечатляющими результатами, прошли затем и съезды других творческих союзов, в частности, Союз театральных деятелей возглавил Михаил Ульянов, который сыграет важную роль не только в кино, но и на съезде народных депутатов СССР.
В январе 1987 года «неделя грузинского кино» в московском кинотеатре «Тбилиси» началась с показа фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние» — блестящей в художественном отношении притчи, воссоздавшей атмосферу сталинских времен. Фильм был снят в Грузии при личной поддержке Шеварднадзе еще в 1984 году, но не имел тогда никаких шансов выйти на широкие экраны — его показ, произведший впечатление разорвавшейся бомбы, пробил зав. отделом пропаганды ЦК КПСС Александр Яковлев. Тогда же был опубликован роман Анатолия Рыбакова «Дети Арбата», детально описывавший время сталинского террора. О том, как оба эти произведения с трудом проходили политическую цензуру, в своих воспоминаниях рассказывают Горбачев и его помощники, но это была лишь вершина айсберга антисталинской литературы, исторических документов и исследований, которые стали выходить в СССР в журналах и отдельными изданиями в сотнях тысяч и миллионах экземпляров.
Кадр из фильма «Покаяние», демонстрация которого широким экраном в 1988 году стала своего рода прорывом плотины гласности
[Из открытых источников]
Все кандидатуры главных редакторов, как и наиболее громкие публикации, обсуждались в ЦК с Александром Яковлевым, и когда тот куда-то уезжал, то советовал дружественным редакторам на это время снизить обороты.
При этом Яковлев как зав. Отделом пропаганды ЦК до 1987 года не был членом Политбюро, в отличие от Егора Лигачева, который официально являлся секретарем ЦК по идеологии. Лигачев проводил через ЦК назначение других главных редакторов и их заместителей — «Советской России», журналов «Москва» и «Молодая Гвардия», которые ходили советоваться к нему. Горбачев предпочитал в процесс «развития гласности» прямо не вмешиваться, а коллегам, обеспокоенных тем, что происходило в творческих союзах, отвечал: «Пусть они сами решают». Они и решали — по-разному, и если у кинематографистов верх взяли «демократы», то у писателей скорее «твердые коммунисты».
«Демократы» умели говорить громче и убедительней, и у них под спудом накопился больший запас «бомб». Зато «ретрограды» были более организованны и искушены в аппаратных интригах. До весны 1988 года уверенности в том, какая из идеологических линий одержит верх, ни в обществе, ни в партийной верхушке не было. Горбачев тоже время от времени огрызался на журналистов в таких выражениях, как «нам тут подбрасывают» или «не надо раскачивать лодку».
