«Наблюдаю я Горбачева. Сначала мне казалось, он осторожничает, не высовывается, но все-таки пробивает свое „новое“, прикрываясь старым. Теперь все больше сдается мне, что он уже втянулся в бюрократический механизм руководства и все больше соскальзывает на отработанный десятилетиями „автоматизм“».
Эта запись сделана 5 марта 1985 года, менее чем за неделю до смерти Черненко и избрания Горбачева Генеральным секретарем ЦК. Значит, пока он старался никак не обозначить своих намерений, чтобы не потерять поддержку.
Но вот запись в дневнике менее чем через месяц (30 марта) уже о новом генсеке: «Расчистил свой личный аппарат, сократив его на треть. Упразднил два отдела в ЦК. Ликвидировал расплодившиеся комиссии Политбюро…»
«11 апреля: Отнял у своих помощников „чайки“, вернул их на „волги“. И говорят, такая же судьба постигнет первых зам. завов отделов ЦК.
23 апреля: Оргвопросы. На этот раз никто даже приблизительно не догадывался, что произойдет… На заседании Горбачев вынул из кармана блокнотик и чохом предложил: в Политбюро — Лигачев, Рыжков (!), Чебриков; в кандидаты — маршала Соколова, секретарем по сельскому хозяйству — министра сельского хозяйства РСФСР Никонова! После избрания попросил новых членов ПБ подняться в президиум, а Лигачева подозвал и посадил рядом с собой — на председательское место, он, Лигачев, и вел весь пленум. Ясно всем, что и Секретариат будет вести он. А эти полтора месяца после смерти Черненко Горбачев не пустил Романова вести Секретариат… Теперь у него в ПБ абсолютное превосходство весьма верных друзей „против“ (если осмелятся) возможных оппонентов: Тихонов, Кунаев, Щербицкий, Романов, Гришин.
15 мая: Арбатов сообщил мне, что можешь, мол, себя и всех вокруг поздравить: Боголюбова — под жопу мешалкой. Лукьянова сделали вчера на ПБ заведующим Общим отделом ЦК. Действительно, можно поздравить всех — весь аппарат: после вора, барина и сволочи Павлова этот (Боголюбов) был второй по значению (а кое-где и главней) клеврет и цепной пес Брежнева — Черненко.
15 июня: Слухи о кадровых переменах. Замятина вроде отправляют послом в Вену. Отдел его в ЦК (международной информации) вообще исчезнет. Как громом — снят Стукалин и будет отправлен послом в Будапешт. Это все черненковские кадры. На его место в ЦК на Отдел пропаганды — Сашка Яковлев… Уволены некоторые завсекторами в Отделе пропаганды.
1 июля: О министре иностранных дел. Мы, говорит Горбачев, обстоятельно обсудили этот вопрос на ПБ и предлагаем на этот пост товарища Шеварднадзе. Даже для нас, аппаратчиков, это был гром среди ясного неба.
5 июля: Сашка Яковлев на сегодняшнем заседании ПБ сделан зав. Отделом пропаганды. Особенный кукиш получился Демичеву.
14 декабря: Сегодня сообщили, что снят Лапин (председатель Гостелерадио).
23 декабря: Сегодня день ликования всей Москвы: снят наконец Гришин. Заменен Ельциным.
1 января 1986 года: На последнем Секретариате ЦК 30 декабря опять человек десять были заменены: зав. отделами ЦК, секретари обкомов, предисполкомов… Кадровое освежение продолжается и ускоряется перед съездом. Загладин сообщил мне, что Александров-Агентов [помощник Брежнева и Черненко. —
Лист верстки дневника Черняева за 15–18 мая 1985 года
[АрхивГорбачев-Фонда]
18 января: Смена идет чуть ли не повальная. На каждом Секретариате и ПБ — по десяткам.
26 января:…Я диву даюсь! Либо начальство Кремлевки [больница 4-го управления Минздрава. —
29 января:…Сложился новый „центр силы“: Яковлев, Разумовский, Медведев, Лукьянов. Они при Генеральном. Они вершат личные судьбы и дела».
В феврале 1986 года дневниковые записи Черняева временно прерываются: он сам назначен помощником Горбачева по международным делам (на место Александрова-Агентова), и автору записей становится не до того. Но вот, что написал Черняев 11 декабря 1986 года, как бы подытоживая произошедшие в ЦК кадровые изменения: «Идет революция. Но медленная все-таки, ибо уволенные негодяи получают приличную пенсию и возможность „вонять“. Революция же поступает с бывшими иначе. Но тогда бы она была не горбачевская революция».
Ничего себе «медленная»! Менее чем за год Горбачев обновил состав Политбюро едва ли не наполовину. Напротив, загадка, как ему это удалось — ведь, даже признавая за «новой метлой» традиционное право «по-новому мести», Политбюро могло своим решением в какой-то момент и отстранить его от власти.
