Обнаружив, что раздет до трусов и пристёгнут наручниками к креслу, я задёргался и забился, как попавшая в клетку птица.
– Пустите меня! Пустите!
– Не дури, – строго предупредил психиатр.
– Я не Дудоров! Вы это понимаете?
– Понимаю. Ты не Дудоров! Ты лучше Дудорова! Ты лучше всех конкурсантов. Будущий победитель!
– Не-е-ет!
Я рванул. Предплечья выдвинулись вперёд, локти активно запрыгали, но запястья оставались на месте, словно пригвождёнными к подлокотникам кресла.
– Послушайте! – взмолился я наконец. – Я хорошо знаю хозяина. Мы вместе учились. Если он узнает, у вас будут неприятности.
– Артур всё знает, – преспокойно возразил психиатр. – Это он распорядился, чтобы мы подсуетились и организовали твоё участие в конкурсе.
– Не может быть!
– Может! Всё может быть! Здесь не такое видали.
Из кармана широких штанин он достал пистолет, потряс им в воздухе и дулом постучал о мой толоконный лоб. Я понял: он не шутит, и сник, затаился, стал обдумывать случившееся.
Прошло некоторое время. Психиатр отвернулся. Воспользовавшись моментом, я крутанул кресло, подпрыгнул и, быстро перебирая ногами, подкатил и сгруппировался, откинулся на спину и резко выбросил ноги вперёд.
